– Нет, не он. Другой дядя. Это давно было.
– Они все тут гиены. Ник никого-никого, кроме Сейрры, из них не любит, – сказала девочка и понимающе покачала головой.
Гиены, вот оно что! Чем дальше, тем интересней. Но тут дверь распахнулась, и на пороге появился главный похититель. Мне про себя приходилось называть его именно так – он не представился.
– Что беспокоит вас на этот раз? – недовольно спросил брюнет. Его словно отвлекли от важных дел, и вновь этот пафосный тон…
Я сухо произнесла:
– Маришка – маленький ребенок, она просто не может сидеть на одном месте. Ей нужны краски, карандаши, мультики и прогулки.
Он сосредоточенно кивал, и если бы я не знала, что он еще тот негодяй, наверное бы поверила, что он прекрасно меня понимает и переживает за малышку.
– Да, все принесут и гулять выпустят. Но…
Я попыталась понять, что он имеет в виду.
– Мне так жаль, мадам… – Похититель не мог скрыть сарказма.
– Мадмуазель, – машинально прошептала я, все еще гадая, что за пакость он придумал.
– Мадмуазель, – издевательски поправился он, – а вот вам гулять нельзя.
– Переживу. – Я с облегчением выдохнула. Он, видимо, решил, что я собралась бежать. – Спасибо. За ребенком во дворе смотреть кто-то будет?
– Конечно.
Меня вдруг одолело желание позлить его:
– Я надеюсь, ее не тронут ваши гиены?
Он на миг замер, испытующе смотря мне в глаза. Я изобразила сплошную невинность. Ага, успокоился.
– Нет, не тронут, не сомневайтесь. – И вновь поганая улыбочка театрального злодея.
Маришка из всей речи услышала только про прогулки:
– Я хочу гулять.
– Иди, – разрешил наш тюремщик.
Маришка, ни капли не сомневаясь, быстро обняла меня и вприпрыжку побежала из комнаты.
– Так привязалась к вам? – серьезно удивился негодяй.
– Благодаря вам, – с сарказмом оскалилась я. Девочки рядом не было, я могла говорить все, что думаю.
Но бандит ответил, я даже не сразу поняла, о чем это он:
– Я смотрю, не зря на вас запали сразу двое.
Что он вообще имеет в виду? Кого?
– Если это в вашем представлении комплимент, – сухо заметила я, не удостоив его даже взглядом, – то с радостью можете оставить его себе.
Двое? Макс и Кевин, что ли? Глупости какие!
– У меня на вас появились кое-какие планы, – мрачно усмехнулся высокий негодяй. И наконец он покинул комнату, небрежно закрыв за собой дверь.
Когда бандит вышел, я со вздохом опустилась на стул.
* * *
Как завороженный, я жадно смотрел в прекрасные глаза Людмилы и тонул в их таинственной глубине. Где-то глубоко внутри нежность зажигала пламя. Медленно склонился над девушкой, вдыхая любимый запах. Мои губы почти касались ее губ, я чувствовал, как на моей щеке колышется ее теплое дыхание. Хотелось поцеловать, прижать ладони к ее теплой коже, но не смел, сдерживая себя из последних сил.
Не осознавая, зачем, я отошел от Люды, переводя дыхание и стараясь взять себя в руки. Но тут же проснулся, чтобы почувствовать, как от ужаса сжимается горло. Испытание их пленом не каждому мужчине под силу, что говорить о хрупких и нежных девочках.
Я окинул кабинет тяжелым взглядом. Не помню, как заснул. Допросы, допросы. Пусть Тео обставил все как обычную беседу, но дураков нет. Кто-то, искренне сочувствуя, понимал, что случилась беда, и сейчас не до ущемленного самолюбия, а кто-то бесился, что на его свободу покусились. Надо было выдержать сочувствие первых и постараться не прибить вторых.
Поскрипывая затекшими мышцами, я выбрался из-за стола и пошел в кабинет к Тео, у которого было полно гостей – к нему как раз привели новую партию гиен. К моему удивлению, среди них оказался лис Эрнан собственной персоной.
Я остановился у входной двери, вслушиваясь в разговор.
– … я смотрю, ты вновь на коне? – Судя по тону Тео, ничего хорошего его не ждет. Эрнан уже всех достал, болван самовлюбленный.
Лис тут же парировал с самодовольной улыбкой:
– Да, моя жена должна знать, что я всегда могу найти ей замену. И пусть убедится, что такие мужчины, как я, на дороге не валяются.
В ответ на это заявление Тео иронически заметил:
– Такие, как ты, имеют обыкновение позже валяться в ногах у обманутых жен. – Эрнан набычился, но Тео как ни в чем не бывало продолжал: – Поверь, меня мало волнуют твои достоинства. Я позвал тебя, чтобы сообщить, я буду отсылать большую часть зарплаты твоим детям, чтобы они не зависели от милости легкомысленного папаши.
Тот рассвирепел, но совсем глупо с его стороны было рассчитывать на поддержку недовольных гиен, которые мечтали убраться отсюда.
– Ты волк и всегда унижаешь нас, не волков. Особенно лисиц, гиен, и не только нас, – гневно выпалил мужчина.
– Я отношусь к каждому по делам, – отмахнулся Тео. – Если ты дал жизнь ребенку, ты за него отвечаешь и должен прежде всего думать о нем, а потом о собственном удовольствии. А ты бросил детей. Дети вырастут, жена выйдет за другого, и кому, в конце концов, ты будешь нужен?
– Да я всегда найду себе, – сплюнул лис.
Тео покосился на хвастуна, но спокойно спросил:
– На год найдешь? На месяц? На неделю? Тебе, кроме тебя самого, никто не нужен. Все повторится и с другими, значит, так и будешь мотаться. Помнишь басню о стрекозе? Так вот, я не видел более жалких существ, чем стрекозы в старости.
Видимо, этот образ был пугающе близок к реальности, Эрнан даже пригнулся. Потом, кипя от злости, вышел из кабинета.
Даша, серая как тень, обнаружилась в уголке. Проводив Эрнана задумчивым взглядом, она повернулась к Тео и озабоченно спросила:
– Ты не сильно его?..
– Нет, дети остались без отца. Где теперь найдется лис, который должен их учить и ставить на ноги? И ведь это лисы. Лисы, чья верность не уступает волчьей и лебединой. Должна не уступать… – Тео тяжело вздохнул. – Может быть, одумается.
Даша вздохнула и выразила мою мысль:
– Слабо верится, что поймет, ведь винить кого-то намного легче.
– Мне тоже не верится, – согласился Тео.
Гиены молча наблюдали за альфой клана. После проведенной коммендации они – его стая. Кстати, в отличие от моих волков, они не возмущались.
Макс-старший находился в клетке на первом этаже. Поскольку не был в состоянии говорить, стоять или сидеть, он отсыпался. От него воняло, и вообще, я не думал, что он так быстро сопьется. Поиски старого Шона и жены Макса ничего не дали. Как говорили гиены, матушка Сэма полгода назад отбыла в длинную поездку за границу.
Даша наклонилась к Тео, который сидел в кресле, и заговорила о другом:
– Валентина Петровна еле отошла после похищения Маши, а вот теперь Маришка… Но я не думаю, что они обидят ребенка, а вот Люду…
– Эти могут. – После таких слов Даша совсем пожелтела.
Не знаю, как мы сегодня пойдем на свидание к Максу. Дашу ноги не держат, а меня дико раздражала ее задумка с походом в кафе, но я ничего умнее предложить не мог, и потому молчал. В комнату пожаловал Ник. Под глазами черные мешки, волосы торчком, одежда мятая, голос сиплый и усталый:
– Я здесь. Что ты хотел, Тео?
Вожак показал Нику на стул, а сам попросил меня:
– Кирилл Борисович, отведи помощников вниз, пусть отдохнут. Я еще не все уточнил, скажи нашим, чтобы гостей приняли, как положено.
Гиены стали боязливо подниматься со своих кресел, видимо решив, что он будет их пытать. Но меня страхи гиен мало беспокоили, интересовало другое: почему Тео выгнал всех, чтобы переговорить с Ником? Что-то личное? Видимо, связанное с Сейррой, иначе зачем что-то от меня скрывать?
Выводя гостей из кабинета, с ненавистью оглядел гиен. Я их должен кормить, утешать, хотя никто пальцем о палец не ударил, чтобы помочь в поисках похищенных девочек. Они, если что-то и знают, не скажут, чтобы потом не попасть под горячую руку своих же.
Я быстро отвел понурившийся народец вниз в небольшой зал и попросил охранников заказать по телефону еду, а сам помчался в кабинет к Тео.
Когда я открыл двери, директор говорил Нику:
– Так что лучше забери жену и увези отсюда.
– Я не могу ее забрать, и пока она мне не жена.
– Я не думаю, что с Сейррой будут проблемы, – вмешалась Даша.
– Сам знаю, – отрезал Ник, с плохо скрываемым раздражением поглядев на альфа-самку.
– Ник, остынь, – одернул я белку, так как глаза Тео заблестели желтым, – все устали и нервничают. Держи себя в руках.
– Ты знаешь, что хочет сделать Тео? – с вызовом спросил Ник, резко разворачиваясь в мою сторону.
– Нет, – спокойно ответил я. Только истерик сейчас не хватало.
