смущения продемонстрировать собравшимся чернильные брызги на девственно-белых манжетах рубашки. И действительно, почему он должен был смутиться? Странным образом чернильные пятна добавляли графу элегантности, и Элиза немедленно решила, что изобразит их на портрете.
– Бесподобно!
– Предполагается, что мы сочтем эти отметины случайными? – спросил Сомерсет. – Или вы решили покрасоваться, жеманно изображая эдакую артистическую таинственность?
Леди Хёрли и мистер Флетчер испуганно воззрились на него. Они впервые стали свидетелями пикировок между этими двумя джентльменами и не понимали, откуда взялась резкость Сомерсета.
– Милорд, вы действительно считаете меня таинственным? – откликнулся Мелвилл. – Как чудесно! А я уже начал думать, что никто не заметил.
– Милорд, вы снова принимаете за комплимент то, что таковым не является.
– Видите ли, благодаря этому беседы с вами более приятны.
– Скажите, все ли собираются на концерт на следующей неделе? Думаю, мы обязательно пойдем послушать игру Линдли, – вмешалась Элиза, прежде чем Сомерсет успел парировать.
Казалось, чем жизнерадостнее становился Мелвилл, тем в больший гнев впадал Сомерсет.
Собравшиеся выразили готовность.
– Я пойду, – сказал Сомерсет. – Могу я вас сопроводить?
– Боюсь, леди Сомерсет уже согласилась присоединиться к нашей компании, – заявил Мелвилл, и Элиза бросила на него испуганный взгляд, ибо это было совершенной неправдой.
– Неужели? Еще до того, как узнала о концерте?
– Ах, я давно уже догадался, что она провидица, – отшутился Мелвилл.
– Вы знаете ее совсем недавно, – сказал Сомерсет.
– Макс, нам пора идти, – вмешалась леди Каролина, прежде чем Мелвилл успел ответить, к облегчению Элизы.
От перебранки этих двоих у нее разболелась голова.
Но в тот момент, когда они собрались уходить, небеса решили пролиться дождем.
– Проклятье! – неподобающе воскликнула Маргарет, глядя на мелкую морось за окнами. – В такое время нам ни за что не раздобыть кеб.
Поскольку Галерею-бювет посещало множество людей, наемных экипажей и портшезов всегда не хватало.
– Никуда не годится, – согласился мистер Флетчер.
– Мы же утонем! – заявила леди Хёрли.
– Вы собираетесь улечься лицом в лужу? – шутливо поинтересовалась леди Каролина.
– Думаю, нам лучше поспешить, – сказала Элиза, подняв глаза к зловеще темнеющему небу. – Пока не стало хуже.
– Браво, леди Сомерсет Отважная, – сказал Мелвилл. – По крайней мере, получится романтическая прогулка.
– Вам легко говорить, милорд, – сказал Сомерсет, запахивая редингот, – но леди Сомерсет одета в шелк.
Он зашагал к дороге, остальные скептически посмотрели ему вслед.
– Возможно, мы видим его в последний раз, – предсказал Мелвилл.
Однако Сомерсет вернулся в мгновение ока, целеустремленно ступая под дождем, а по пятам за ним следовал наемный экипаж, словно влекомый исключительно силой воли. Зрелище было впечатляющее. И вновь Элиза не могла не обратить внимания, как восхитительно облегает его фигуру темный редингот. Уж конечно, он не нуждался в верхней одежде со специальной подкладкой из клееного холста, какую носили некоторые господа, чтобы выглядеть массивнее.
– Джентльменам придется идти пешком, – сказал Сомерсет, – но леди мокнуть не должны.
– Вы волшебник, милорд, – восхитилась леди Хёрли.
– А вы льстица, – мягко обвинил ее Сомерсет.
Леди Хёрли хихикнула и, опершись на его руку, поднялась в экипаж.
За ней последовали Маргарет и леди Каролина, затем пришла очередь Элизы. Сомерсет протянул руку, Элиза ее приняла, и ей показалось, что он едва заметно сжал ее пальцы. Она повернула голову, чтобы взглянуть ему в лицо, но оно оставалось непроницаемым. Видимо, почудилось.
– Встретимся завтра, миледи, – сказал он, закрывая дверцу.
Мелвилл поднял руку и бодро помахал на прощание.
– Боже правый! – выдохнула леди Хёрли, когда кеб тронулся с места. – Если это продолжится, леди Сомерсет, за вас примутся все сплетники Бата.
– Совершенно не понимаю, что вы имеете в виду, – произнесла Элиза, отводя глаза.
– В какой-то момент мне показалось, что один вызовет другого на дуэль. Весьма впечатляюще!
Леди Хёрли принялась бурно обмахиваться веером, хотя в экипаже было прохладно.
– Я не против еще раз полюбоваться таким зрелищем, – добавила она.
– Дать вам нюхательные соли, миледи? – спросила леди Каролина с веселой улыбкой.
– Их поведение продиктовано взаимной неприязнью, – сказала Элиза, – и потому не доставляет мне ни малейшего удовольствия.
Это было правдой лишь отчасти – какая леди не ощутит мимолетной радости оттого, что джентльмены соревнуются за ее внимание, вне зависимости от их побуждений? Но наблюдать это соперничество и усилием воли запрещать себе видеть в нем глубокий смысл… Это было довольно мучительно. Конечно, Мелвилл записной волокита, Элиза это понимала, а Сомерсет… кем был Сомерсет, она не знала и предпочитала больше не строить догадок на этот счет.
Сидящая напротив леди Хёрли вперила в нее взгляд, словно решая, верить ли собеседнице, а потом хихикнула.
– Как скажете, – проронила она.
Глава 14
Февраль приближался к марту, и погода становилась все более ненастной. Каждый день приносил новые потоки ледяного дождя, заполнявшие улицы Бата лужами. От пронизывающих ветров кренились деревья. Впрочем, в доме на Кэмден-плейс было тепло. На взгляд лишенного проницательности наблюдателя, в жизни Элизы мало что изменилось за последнее время, учитывая, как мало возможностей для развлечений ей позволял траур. Разумеется, посторонние не могли знать, что два дня в неделю она посвящает деятельности, совершенно неподходящей для леди, – портретной живописи; что она делает один набросок за другим: лицо Мелвилла, его глаза, руки. Не могли зеваки знать и того, что обычные ее занятия наполнились радостным волнением теперь, когда почти всюду ее сопровождал Сомерсет.
Дружба воистину никогда не была столь приятной. Как и договаривались, Сомерсет и Элиза встретились с управляющим. Мистер Пенни разговаривал с ней так снисходительно, что ей хотелось закричать, однако Сомерсет внимательно выслушивал ее соображения, поэтому в конечном итоге Элиза получила удовольствие от встречи. Ей нравилось, что наконец нашелся человек, с которым можно было обсудить все сложности управления имениями. Она не могла обратиться с этим к родственникам, ибо они непременно попытались бы взять над ней верх, а Маргарет не испытывала ни малейшего интереса к сельскому хозяйству, в чем и заверила подругу, не запнувшись ни на секунду. А вот Сомерсет преследовал ту же цель, что и Элиза: сделать все от них зависящее, чтобы изучить обязанности, к которым их не готовили.
– Вы быстро схватываете, – сделал ей комплимент Сомерсет, когда мистер Пенни покинул Кэмден-плейс, а они решили выпить еще чаю. – Большинство леди назвали бы эти материи смертельно скучными.
– Полагаю, по той причине, что большинство леди лишены такой возможности? – насмешливо предположила она.
– Наверное, вы правы. Впрочем, я все равно считаю, что ваш интерес достоин похвалы. Мой дядя гордился бы тем, как серьезно вы воспринимаете свои обязанности.
– Возможно.
– Вы не согласны?
Элиза помедлила с ответом. Хотя за последние несколько дней она привыкла запросто расспрашивать
