домом всех самых свирепых клопов города Малена. Волков спал так худо, как давно не спал, остальные его спутники все тоже спали плохо, да они все молоды были и здоровы, не в пример ему. На заре встали голодные, а он еле поднялся, дорога измучила, а выспаться не пришлось. Они есть сели, каждый ел за двоих, даже монах разговелся на колбасу жареную, а Волков едва молоко с мёдом и хлебом тёплым осилил.
Едва горожане пошли из церквей с утреней молитвы, как он со своими людьми уже был у ратуши, весь свой выезд брать не стал. В ратушу пошёл, только взяв Максимилиана и рыцаря Клаузевица, вид у них был представительный и солидный, да ещё монаха. Тот не только бархатную рясу носил, но и голову на плечах. Сразу его заметили торговые господа и главы гильдий и банков, все оборачивались, кланялись, улыбались.
Волков отвечал на поклоны, но шёл быстро к столу, за которым заседали бургомистр, секретарь городского совета и один из господ банкиров, что больше всех дал ему денег в долг. Все остальные смотрели на него удивлённо, а он, подойдя к банкиру, заговорил негромко и серьёзно:
— Господин банкир, соберите всех, кто давал мне денег, у меня для них весть.
Уж чего не любят банкиры, так это вот таких вот вестей, лицо у банкира вытянулось сразу. Он и без подобных вестей всегда недоволен был, а тут посерел на глазах. Писари тут же побежали по ратуше собирать всех, кого надо, а Волков отошёл в сторону и стал ждать. По огромной зале ратуши покатился взволнованный шёпот, шарканье башмаков по дорогим паркетам, важные люди стали сбиваться в кучки и переговариваться. Все хотели знать, что случилось, но не всех пригласили на разговор. А к нему уже вылезли из-за стола и поспешили сам бургомистр и секретарь городского совета, они считали, что имеют право знать, что происходит, и бургомистр ещё издали спрашивать стал:
— Кавалер, может, эта весть ваша касается и города, раз она коснётся лучших людей наших?
— Коснётся, коснётся, — многозначительно обещал кавалер. — К моему глубокому сожалению, и города коснётся.
— Неужто горцы высадились? — Побледнел бургомистр. Он даже, кажется, покачнулся от мысли такой ужасной.
И секретарь остолбенел, и другие господа, что слышали их разговор, напряглись и побледнели от ужаса. Готовы уже были кинуться прочь, чтобы вещи собирать.
«Горцы?»
«Он сказал, горцы высадились?»
«Что, горцы опять?»
— Да какие горцы! — Волков поморщился, как от мелочи, от досадной ерунды, махнул рукой пренебрежительно. — Такой бы малостью я бы не осмелился вас беспокоить. Дело хуже.
Их стали окружать важные господа города, как раз те, кто к делу был причастен, да и другие любопытствовали.
— Да что же хуже может быть? — С ужасом вопрошал главный его кредитор.
— Разве враги наши из-за реки не самое страшное? — Говорил секретарь.
— Враги из-за реки? Нет же! — Он опять морщился. — Дело в том, что герцог в благодарность, что я бью врагов его, послал за мною добрых людей, чтобы меня в кандалах доставить к нему в Вильбург, — говорил Волков с пафосом.
Кажется, у лучших людей города отлегло от сердца, они стали перешёптываться, а некоторые даже крестились, что отвёл Господь беду. А несчастья какого-то сеньора с юга для них была не беда.
А бургомистр перестал бледнеть и начал улыбаться, с вежливой улыбкой стал спрашивать у кавалера:
— А то весть правдива ли? А точно ли посланы за вами люди?
И только банкиры, главы гильдий городских, главы коммун и купцы, что ссужали ему деньги, оставались взволнованы. Они-то беду чувствовали. Вот они и были его главными союзниками в городе. Молодец брат Семион, надоумил денег у них занять, хитёр монах, вперёд умеет видеть. Теперь нужно было тех, кто ему денег в долг давал, напугать посильнее.
— Правда, весть верная. — Говорил Волков. — Идёт к вам гауптман Фильшнер.
— Фильшнер? — Спрашивали его господа, кажется, это имя было им хорошо известно. — Это хороший офицер.
— И что же вы, господин Эшбахт, от нас хотите? — Интересовался бургомистр, уже волнуясь, как бы не быть городу втянутым в ненужные городу хлопоты и распри.
— Может, иммунитета городского вы ищите? — Предположил секретарь. — Ну, так это невозможно, иммунитет от власти герцога имеют только избранные члены городского совета и члены консулата города.
— Да нет же! — Сказал Волков. — Это мне ни к чему.
— А может, вы думаете, что город даст вам людей против герцога? — Удивился бургомистр.
— Как раз наоборот, — произнёс Волков. — У капитана Фильшнера есть предписание для города, чтобы город выделил ему добрых людей, двести человек и арбалетчиков. Так вот, если вы дадите ему людей, так я буду с капитаном Фильшнером биться и людей ваших побью во множестве. Нужно ли такое городу?
— Ну, а что же мы можем поделать, дорогой наш господин Эшбахт, — улыбался бургомистр, — наш город не входит в лигу свободных городов, в союз городов Имперской Короны, увы, тоже не входит, город Мален — такой же вассал нашего курфюрста, как и вы. И мы не можем ослушаться веления Его Высочества.
Вот и всё. Ещё и двух недель не прошло, как все эти господа устраивали молебны и пиры в его честь, лезли к нему в знакомство, а как дошло до дела, так все только улыбались ему вежливо, да руками разводили. Мол, что же мы можем сделать?
И тут заговорил монах, сделал лицо скорбное и заговорил:
— Не знаю уже, нужна ли городу такая распря, но вот те господа, кто ссужал деньги господину Эшбахту, те точно от распри этой пострадают. Господин Эшбахт нравом обладает пылким, в войне всегда ведёт своих людей вперед сам, сам среди первых идёт. Он и рану у реки получил, идя впереди своих людей, то все знают. И капитана Фильшнера кавалер побьет, скорее всего, а значит и побьёт людей городских. А если не побьёт, то погибнет или попадёт в плен к герцогу. И коли так будет, кто господам заёмщикам вернет золото?
Он сделал паузу, надеясь, что кто-то ему возразит, но банкиры и главы гильдий молчали, лица их были мрачны. Они начинали понимать, куда он клонит.
— Может, герцог возместит господам тысячу двести золотых монет? — Продолжал монах. — Или может, они взыщут собственность господина Эшбахта? Но в его роскошном поместье вряд ли они соберут даже и на пять десятков золотых. Или господа думают, что взыщут деньги со вдовы? С дочери графа?
— Так что же вы от нас хотите? — Наконец спросил бургомистр, когда брат Семион закончил.
— Не давайте капитану
