— Если бы я вас не знал, молодой человек, точно бы подумал, что вы уличный торговец, пытающийся продать мне какой-нибудь бесполезный мусор под видом уникального товара. Говорите по делу или помолчите и не мешайте мне читать.
— Ваша светлость, вы знаете откуда я родом?
— Из Заргана.
— Это верно, но родился я не там и даже не в Эрде. На самом деле мои родители из Убнурра и до трёх лет я жил там.
— Серьёзно? — Ин’Раконт поднял бровь. — Это объясняет ваше странное имя…
— В том числе. Но сейчас речь о том, что мои родители были врачами и в Убнурре у них остались кое-какие связи, которые я продолжал поддерживать. И недавно до меня дошли новости, что один знакомый знакомых моих родителей, очень известный врач и исследователь, вероятно нашёл способ исцеления раковых опухолей!
В библиотеке повисла долгая и какая-то неловкая тишина. Несложно было догадаться, что история Лаза — выдумка от начала и до конца. Хотя бы потому, что у него на самом деле не было никаких родителей родом с Мадисара и уж тем более не было связей с какими-то там известными исследователями рака на восточном континенте Сфарры. И, услышав такую историю, максимально походившую на фальсификацию и вообще на начало какой-то аферы, любой здравомыслящий человек тут же это бы понял. А Ин’Раконт был более чем здравомыслящим человеком. Поверить в такое совпадение было невозможно, немыслимо, нерационально…
Вот только гатгерцог умирал. Смерть стояла если не на пороге, то точно у ворот поместья и у мужчины не осталось вариантов решения проблемы. Услуги Мастера-целителя стоили по-настоящему огромных денег, на этот раз по-настоящему огромных, заплатить которые не могли себе позволить даже некоторые вполне процветающие дворянские рода. А без этого всё, что оставалось гатгерцогу — это откладывать неизбежное. В Сфарре ещё не существовало ни химиотерапии, ни медицинского облучения. Рак либо пытались давить лечебной магией, либо, в качестве крайнего средства, вырезали все опухоли с изрядным процентом окружающих тканей, чтобы точно удалить заразу, а потом опять же надеялись на заклинания исцеления. Но вот метастазы — крошечные очаги заражения, отпочковавшиеся от основной опухоли, таким способом вылечить было невозможно, слишком много пришлось бы вырезать.
Лаз сказал, что прочитал «парочку» научных томов, хотя на самом деле их были десятки. Но и сам Ин’Раконт, хоть и не мог погрузиться в информацию также глубоко, после того, как узнал свой диагноз, изучил едва ли не всю доступную ему литературу. И если не считать совсем уж специализированные издания, в которых ему, грубо говоря, не удавалось понять даже введение, а также книг, написанных на иных языках, полиглотом гатгерцог, к сожалению, никогда не был, действительно больше не осталось ничего, что могло бы помочь.
А история о чудесном «заморском докторе», которому удалось невозможное, как бы ни была абсурдна, оставалась возможностью. Возможностью на исцеление и если не восстановление рода Шартал в его старой силе, то по крайней мере на удержание его от падения в пропасть. Отчаявшийся человек способен ухватиться за любую, даже самую тонкую соломинку. И Ин’Раконт, хоть и был гордым человеком с сильным внутренним стержнем, оставался человеком. Он не успел ничего ответить Лазу, так как почти в тот же момент из коридора послышались звуки шагов — это Ашадин с Рианетом вышли из учебного кабинета, но Мастер Метаморфоз смог увидеть промелькнувшую в глазах гатгерцога искорку надежды. Не оставалось сомнений: в ближайшем будущем Ин’Раконт поднимет эту тему сам.
* * *
— Мастер, что скажете о моём сыне?
— С полной ответственностью заявляю, что ваш сын — очень талантливый, целеустремлённый и способный молодой человек, — улыбнулся Ашадин. — Я уверен на все сто процентов, что при условии должного старания и небольшой капельки удачи у него получится подтвердить славу своего рода и, возможно, стать даже естественным Мастером.
— Серьёзно?!
Из четырёх с лишним тысяч Мастеров Сфарры больше девяноста процентов были как раз искусственными, создающимися за счёт пресыщения души энергией извне. Этот способ был куда быстрее, чем естественное подчинение души, но были и минусы. Во-первых, он нёс за собой немалые риски: даже при самой тщательной подготовке шанс на успех не превышал шестидесяти процентов, а в большинстве случаев невозможно было достигнуть и этого. Во-вторых же, искусственные Мастера в среднем были куда слабее естественных, а ах магия излома была сильно ограничена. Как говорится, даже тощий верблюд больше лошади и Мастера в любом случае оставались Мастерами. Но если была возможность подчинить душу самому, без опасной накачки энергией, только идиот от неё бы отказался.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я серьёзен как никогда! И хочу также отдельно отметить, что занятия с профессором Сваном пошли молодому Рианету на пользу. Это отмечает сам молодой человек, да и я, узнав получше, чему профессор Сван учил молодого Рианета, не могу не прийти к выводу, что эти занятия более чем продуктивны.
— Всё так!
— Спасибо за вашу оценку, Мастер, а похвалы Рианета профессору Свану я слышу едва ли не каждый день.
— Спасибо на добром слове, — кивнул Лаз, прекрасно понимая, что из них четверых искренен сейчас один только Рианет.
В голосе Ин’Раконта слышалась слабо прикрытая ирония, Ашадин сейчас считал Лаза едва ли не воплощением вселенского зла и говорил про него приятное только потому, что именно Лаз и сказал ему так сделать, а сам Мастер Метаморфоз, зная всё это, просто не мог улыбаться настоящей улыбкой. При этом у всех троих получалось играть настолько успешно, что никто, кто не знал бы всей предыстории, никогда не заподозрил бы, что что-то не так. К сожалению, таков был мир «взрослых людей», полный фальши и притворства.
— Тем не менее, — неожиданно продолжил Ашадин, — прежде чем наконец-то приступить к полноценным занятиям, мне бы хотелось провести с молодым Рианетом также и небольшой спарринг. Надеюсь, вы не будете против этого?
— Спарринг? Зачем? — Ин’Раконт, хоть и вёл себя по отношению к сыну довольно холодно, очень о нём беспокоился и подобное неожиданное предложение изрядно его напрягло. Шутка ли, бой, с настоящим Мастером, пусть даже и тренировочный.
— О, это очень просто. Молодой Рианет, насколько я понимаю, собирается в дальнейшем продвигаться по гордому и востребованному в наши неспокойные времена пути боевого мага, так что это вполне резонная мысль, вам так не кажется, Ваша светлость?
— Рианет?!
О том, что его сын хочет стать Мастером боевой специализации, гатгерцог слышал впервые. И на самом деле в этом не было ничего удивительного, так как эту идею молодому человеку подкинул и тщательно прививал её никто иной как Лаз. До этого, не то чтобы Рианет не хотел становиться боевым магом, но таких мыслей у него в принципе не возникало. Его отец надеялся на относительно стабильную и безопасную карьеру для сына и все поползновения против этого пути аккуратно и по-умному обрезал, словно нежелательные побеги на древесном стволе.
Однако Лазу в помощниках не нужен был клерк или агроном, ему нужен был воин. А потому он, также аккуратно и ненавязчиво, весь прошлый месяц взращивал в мозгу Рианета простую мысль: раз Ин’Раконт скоро умрёт, то у него, Рианета, не будет времени на медленный и плавный рост. Ему нужны будут силы, чтобы защитить себя, а потом и чтобы восстановить право своего рода, и для этого специализации счетовода или техника были мало полезны. Единственный разумный выбор — это стать боевым магом, чтобы и нападение потенциальных убийц отразить, и на одной из множества войн Эрда суметь прославиться. Фактически, это даже не было обманом, просто определённым искажением фактов. И Рианет, немного высокомерный и заносчивый, но пока ещё довольно наивный молодой человек, легко съел всё, чем Лаз его кормил, даже не заметив манипуляции.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Это правда, отец, — немного помолчав, видимо собираясь с мыслями, ответил Рианет. — Ты сам говорил, что с твоей смертью я перестану быть герцогом и лишусь всего, чем сейчас владею. Только если я пойду по пути боевого мага, я смогу это всё вернуть и не умереть в процессе.
