Убедившись, что они попали именно туда, куда следовало, Антон снова забрался в фургон, увеличил мощность своего агрегата, и размер портала снова стал увеличиваться. Вот он уже стал достаточным для того, чтобы через него мог проехать мотоцикл.
— Ну, Юра, с Богом, — сказал Антон, снова выбравшийся из фургона. Он положил руку на плечо своего товарища, которого от волнения стал бить мандраж.
— Юра, ничего не бойся, — сказал он, — через день на этом самом месте в это самое время я снова открою портал. Если что-то пойдет не так, то ты всегда сможешь вернуться в наше время через обычный портал в автомастерской Виктора. Ну, в общем, ты помнишь – как и что надо делать. Давай, байкер, — шутливо сказал он, — вперед!
Юрий Тихонов, вчера еще скромный пенсионер и любитель истории, а сегодня – путешественник во времени, перекрестился, вздохнул, словно перед прыжком с многометрового трамплина в бассейн, и повернул ключ в замке зажигания. На щитке загорелись красная и зеленая лампочки. Он резко нажал на рычаг кикстартера. Мотоцикл завелся сразу – двигатель еще не успел остыть. На первой скорости Юрий медленно стал въезжать в прошлое, в год одна тысяча восемьсот сороковой… Оглянувшись назад, он успел заметить, что портал стал сжиматься, и вскоре превратился в точку, которая через мгновение тоже исчезла.
Минуты через две к мотоциклу подскакала бричка, из которой выскочил радостный Виктор, и бросился обнимать Тихонова.
— Привет, Юрка, как я рад тебя видеть! Значит, у вас все срослось! — закричал он. — Теперь можно будет закинуть в прошлое хоть целый контейнер с разными нужными нам вещами. Ай да Тоха, ай да сукин сын!
Тихонов улыбнулся, и повернул ключ зажигания. Мотоцикл заглох, и стало слышно, как в сухой траве стрекочит кузнечик, а где-то в кустах чирикает невидимая им пичуга.
Поздоровавшись с подошедшим к нему ротмистром, который с любопытством посматривал на "Урал", он сказал. — Знаешь, Виктор, — я так рад, что наконец-то попал в прошлое. У меня просто в зобу дыханье сперло. Иваныч, ты тут уже стал почти своим человеком, так что, давай, командуй. Куда мне сейчас ехать? Кстати, Антон прислал тут тебе гостинчики, — Юрий указал рукой на коляску, которая доверху была забита коробками и свертками. — Надо бы где-то разгрузиться.
— Ну, это мы организуем быстро, — обрадовано сказал Виктор. — Тут моя деревенька неподалеку – ты, наверное, слышал уже, что я здесь помещиком заделался – так я там сварганил себе мастерскую и кладовку для всех наших девайсов.
— Дмитрий, — обратился он к ротмистру Соколову, — можете снимать оцепление. Только предупредите их, чтобы они помалкивали о том, что сейчас увидели. Впрочем, я думаю, что если они и увидели чего, то толком так ничего и не поняли.
— Ну, а крестьяне из твоего села, — спросил Юрий, — они что – все слепые и глухие? Ведь мотоцикл – невиданная еще в этих местах штука. Да и тарахтит он преизрядно. Ты ведь им языки не отрежешь, чтобы они молчали о том, что им довелось увидеть?
— Не боись, Юра, — с улыбкой ответил Сергеев, — я тут за пару недель о себе такое мнение создал, что мои мужики – черт побери, до чего же это глупо звучит – считают меня, то ли гениальным изобретателям вроде Кулибина, то ли чародеем и чернокнижником, вроде Якова Брюса. Так что, если и будут разговоры, то они мало кого удивят. Ну, скажут они, придумал барин очередной механизм, коляску самобеглую. Эка невилаль! Вон, в Питере-граде уже который год по чугунке паровозы бегают аж до Царского Села и Павловска. А у англичан, так рассказывают, вообще творится черте что и с боку бантик…
— Ну, если так, то тогда ладно, — махнул рукой Юрий. — Давай, помещик, показывай – куда ехать-то.
— Подожди немного, — сказал Сергеев, — сейчас вернется на бричке наш ротмистр, и мы тронемся в путь. Негоже человека в чистом поле бросать. Кстати, Дима, хотя он и жандарм, но парень что надо, свой в доску. Довелось тут как-то раз с ним в один переплет попасть… Вон, кстати, он уже возвращается. Давай, заводи свое точило, сейчас поедешь за нами.
…Картина для XIX века была просто фантасмагорическая: по проселочной дороге поднимая пыль скакали дрожки, запряженные парой лошадей, а за ними тарахтя двигалась трехколесная повозка, которой управлял человек одетый в странную одежду, с огромными очками на лице, похожими на лягушечьи глаза, и в черном блестящем на ярком солнце шлеме.
Баба из соседнего села, увидевшая это зрелище, испуганно сиганула в придорожные кусты, и стала там креститься и читать молитвы. Не иначе настает конец света, коль среди бела дня по дорогам разъезжают эдакие творения нечистой силы…
"А я не хочу, не хочу по расчету…"
В Летнем саду в в это время было хорошо и уютно. Адини и Николай долго гуляли по аллеям сада. Девушке очень понравился памятник великому русскому баснописцу Ивану Андреевичу Крылову, который появился здесь лишь в 1855 году. Адини знала этого всегда небрежно одетого чудака и гурмана, и с удовольствием читала его смешные басни. Здесь он был изображен сидящим на камушке с книгой в руках. Именно таким Крылов и был в жизни. И глядя на постамент памятника, где были изображены зверушки-герои его басен, она улыбалась, вспоминая стихи Ивана Андреевича.
— Николай, смотри, господин Крылов, как живой, — воскликнула Адини, — я помню, именно таким как он гулял совсем недавно по Невскому в заляпанном соусом сюртуке и панталонах с отстегнувшимися штрипками.
— Иван Андреевич умрет через четыре года, — сказал Николай, а этот замечательный памятник сделает скульптор барон Петр Карлович Клодт. Ты уже видела сегодня его чудесные скульптуры на Аничковом мосту.
Девушка вспомнила обнаженных красавцев юношей, и покраснела. Николай сделал вид, что он ничего не заметил.
— А ты знаешь, Адини, — сказал он. — Ольга Валерьевна недавно была в гостях у барона. Там сейчас у него живет замечательный художник Карл Брюллов. Так он нарисовал удивительный портрет Ольги. Это просто шедевр. И, как я понял, у нее с Брюлловым начинается роман.
— Ольга Валерьевна и правда замечательная дама, — тихо сказала девушка. — Замечательная и удивительная. И счастлив будет тот, кто заслужит ее любовь.
— Ну, это как сказать, — засмеялся Николай, — ты просто ее мало знаешь. Хотя… Хотя, ты права – Ольга Валерьевна удивительная женщина. И ты сумеешь в этом еще убедиться. Держись ее, и никто не посмеет тебя обидеть и причинить тебе зло. А насчет Брюллова, так я скажу, что он тоже человек с характером. И жить с ним будет нелегко.
— Впрочем, — Николай внимательно посмотрел на задумавшуюся о чем-то девушку, — давай не будем перемывать косточки отсутствующим. Как это не совсем прилично.
— Да-да, конечно, — закивала Адини, — ты прав. — А потом, посмотрев смущенно на своего спутника, сказала, — давай пойдем домой. Я немного устала, и мне хочется отдохнуть.
— Ой, Адини, извини меня, дурака, — воскликнул Николай, — и как я не догадался, что девушки устают от ходьбы. А прошли мы сегодня с тобой немало. Хочешь, я поймаю такси – ну, это что-то вроде вашей извозчичьей пролетки – и мы доедем до самого дома? Ну, а если бы ты не возражала, — неожиданно сказал он, — то я бы тебя до самого дома нес на руках.
Адини залилась краской, как маков цвет. Она вдруг представила, как Николай несет ее прижав к своей груди, и она чуть было не сказала – я бы не возражала. Но она промолчала.
Николай же, поймав "бомбилу", быстро сторговался с ним, и через минут пятнадцать они уже подъезда дома, в котором жила Ольга Румянцева.
Хозяйка уже ждала их. На плите грелся обед, который можно было бы назвать ранним ужином. Ольга подозрительно покосилась на Николая – дескать, не забыл ли ты о своем обещании, — а потом внимательно посмотрела на Адини. Девушка хотя и выглядела усталой, но была весела и с жаром рассказывала Ольге о сегодняшней прогулке.
Терпеливо выслушав Адини, Ольга велела всем мыть руки и садиться за стол. За обедом она рассказала им о том, что звонил Антон и сообщил о успешном переходе с помощью мобильной машины времени в прошлое Юрий Тихонова.
— Так на мотоцикле он туда и укатил, — смеясь говорила она, накладывая проголодавшимся гостям гречневую кашу. — То-то теперь шуму будет. Действительно, этакий крутой байк теперь будет рассекать по скверным российским дорогам. Зато, если что, на таком вот "железном коне" можно будет за один день из Петербурга домчаться до Москвы.
— Угу, — с набитым ртом промычал Николай. Потом проглотив пищу, добавил, — это если бензина хватит. Можно, конечно, закинуть через наш портал на Черной речке с десяток канистр с бензином, но хорошо бы завести бензоколонку где-нибудь неподалеку от Зимнего дворца.
Ольга прыснула, и едва не подавилась, представив себе такую картину – среди карет и экипажей лихо маневрирует на "Урале" Антоха Воронин, и подъезжая к бензоколонке, которая почему-то напоминает полосатую будку стражника, на ходу кричит заспанному будочнику: "Двадцать литров семьдесят шестого!"
