Читаем без скачивания Лед и пламень - Ольга Романовская

В дверях портальной комнаты пришлось пропустить Филиппа вперед. Его поместили в центр ромба. Маги встали по обе стороны, стиснув руки, будто в кандалы заковали.

Соланж отвесил мне легкий поклон и извинился за беспокойство. А потом неожиданно спросил:

– Миледи ничего больше не нужно?

Слышал-таки! Казалось бы, надо цепляться за соломинку, а я стушевалась. Еще и Геральт забеспокоился, заподозрил что-то. Не виновата, а краснею.

– Леди хотела попасть в столицу, – обернувшись к Геральту, сдал меня с потрохами Соланж. – По-моему, логично: поближе к жениху. Уважьте ее просьбу. Вы многим обязаны наиви, которая случайно попала вам в руки.

Геральт стиснул зубы, но проглотил оскорбление. Некромант упивался маленькой местью. Уголки губ приподнялись, глаза довольно замаслились. Всего на мгновение, но я заметила.

– Это в первый и последний раз. – Соланж говорил тихо, вроде обычным голосом, но от него волоски на коже вставали дыбом. И не из-за страха – не накатывает от ужаса щекочущая дрожь. – Учитесь бороться со стеснительностью. Она привлекает мужчин, но мешает жить.

– Ваша светлость, это слишком! – От возмущения у меня перехватило дыхание, и я бросила взгляд на Геральта: не придет ли на помощь?

Увы, любимый занимался настройкой стационарного портала и ничего не замечал. Зато Филипп кривил губы. Жених называется! Хоть бы слово в защиту сказал!

– Что – слишком? – подчеркнуто вежливо уточнил Соланж и чуть ослабил ворот рубашки: тот ему жал. – И не зовите больше светлостью. Титул для меня – сущая формальность. Милорд, и довольно. Вечером зайдите. – Тон некроманта потеплел, в глазах промелькнул знакомый интерес. – Часиков в девять. Я имею самое непосредственное отношение к духам, может, окажусь полезным.

Одной, вечером, к мужчине?! К Соланжу Альдейну, который делал непристойные намеки, завуалированные под наставления? Пальцы сжались в кулаки от негодования.

Губы Соланжа дрогнули в улыбке. Склонившись к самому уху, он, откровенно потешаясь, шепнул:

– Милая леди, я сказал только то, что сказал. Никаких потаенных смыслов и приворотного зелья в вине. Оставим для навсеев. Их двое, и вы прекрасно проведете время без вашего покорного слуги.

Казалось, краснеть дальше некуда, но я покраснела. Злость испарилась. Я стояла и смотрела на довольного выходкой наглеца. Скучно ему стало за столько веков, нашел девочку и оттачивает навыки!

Некромант с самым невозмутимым видом поцеловал мне руку и отошел к Геральту. Они перебросились парой слов, после чего Соланж занял место рядом с остальными, среди линий на полу.

Любимый активировал портал. Из воющей бездны веяло холодом, рвались на волю изломанные молнии. Так вот какой телепорт изнутри! Теперь понятно, почему Геральт всегда просил закрывать глаза: недолго и ослепнуть. А вот маги ничуть не боялись и смело шагнули в слепящую неизвестность. За последним из них переход захлопнулся со свистом шаровой молнии.

– Филипп просил зайти завтра, – передал просьбу друга Геральт. Он остался в имении. – Потребуется кое-что передать родным. На тебя герцогиня кричать не станет, но непременно попытается отговорить выходить за сына. Не слушай и расскажи об обряде. Похвали Филиппа – словом, сделай так, чтобы все думали, будто ты мечтаешь стать маркизой. И, – любимый обнял меня за плечи и запечатлел поцелуй на виске, – не удивляйся, если на людях я стану вести себя странно. Нужно создать впечатление, будто я хочу отбить тебя у Филиппа. Но ты ведь в конце выберешь меня, верно?

Ответ потонул в страстном поцелуе. Геральт словно хотел высосать душу. Пальцы любимого мучительно медленно, разгоняя иголочки льда по позвоночнику, сползли по спине. После обморока я переоделась в домашнее платье без турнюров, и Геральт, сминая ткань, без труда гладил мягкие полукружия. Я ощущала каждое касание, словно стояла перед ним голая. Кожа горела в предвкушении поцелуев, которые дорожкой сладких ожогов пройдут от лопаток до кончиков пальцев. Геральт не пропустит ни дюйма кожи, заставит забыть обо всем на свете, проникнет горячим языком туда, куда не полагалось мужчине. И я растаю, подамся навстречу, чтобы не оставить ни единого шанса прекратить непристойные ласки.

Тяжелое дыхание Геральта смущало и одновременно сводило с ума. Я выгнулась, подставив шею неистовым жадным поцелуям. Любимый с готовностью переместился ниже, чтобы познакомить меня с так называемой вампирской лаской. Он прикусывал кожу на грани боли, оставляя алые отметины. Геральту показалось мало, и он нетерпеливо рванул платье, чтобы проникнуть языком в ложбинку между грудей.

Тело пронзила обжигающая вспышка. Я вскрикнула, ощущая, как медленно, но верно теряю контроль над собой. Сознание уплывало, кожа на месте поцелуев нетерпеливо зудела в ожидании новой встречи с ненасытными губами. Корсет жал и натирал набухшие соски, которым не терпелось вырваться на свободу. Загустевшая кровь разгоняла по жилам желание.

– Пойдем ко мне! – Прерывистый шепот обжигал. – Не пожалеешь!

– Геральт, – из последних сил держась на поверхности моря чувств, напомнила я, – мы сегодня уже занимались любовью.

– Хорошо, как скажешь. – Геральт лизнул ямочку у основания шеи.

Кровь взорвалась, забурлила стремительным горным потоком, сметающим все и вся. Я потянулась к застежке платья, но любимый опередил, перехватил мои пальцы и поднес к губам.

– Все еще не хочешь? – издеваясь, спросил искуситель.

Наслаждение дрожью разбегалось по телу. Простые касания рождали пожар внизу живота. Не дождавшись ответа, Геральт подхватил меня на руки и понес в спальню. Подо мной оказалась знакомая кровать с алым покрывалом. Прохлада шелка дарила долгожданное облегчение.

Мы никогда еще не занимались любовью в загородной спальне Геральта, и вот этот миг настал. Я жаждала его с нетерпением осужденного, надеющегося на чудо.

Геральт опустился на колени и задрал юбки. Он не спешил и покрывал поцелуями мои ноги. Полоска кожи между чулком и поясом обрела чувствительность груди. Любимый гонял по ней мурашки, согревал дыханием, водил языком, оставляя огненные дорожки. Я жадно глотала ртом воздух, сжимая покрывало.

Руки любимого очень медленно спустили чулки, и он занялся пальцами ног. Он посасывал их, дразнил языком, скручивая клубок желания в животе. Затвердевшие соски отзывались на ласки, предназначенные другой части тела. Чтобы хоть как-то облегчить муки, я высвободила груди и сжала в ладонях, силясь утихомирить. Увы, не помогло, пришлось зажать соски между пальцами.

Еще немного, и я скачусь вниз, под ноги Геральту, и щедро награжу победителя. Подумать только, пару месяцев назад мне претила близость с мужчиной, а сейчас я о ней мечтала, в красках представляя, как достоинство Геральта входит в меня, заполняет до краев и взрывается фейерверком нестерпимого наслаждения.

– Тебе понравится, – сипло произнес любимый и встал.

Раздосадованная, я села. Как, все? Неужели он уйдет?

Геральт снял с полочки ящичек, напоминавший дамский несессер, и с видом заговорщика поставил на кровать.

– Начнем с двух бусинок.

Каких бусинок?

Он достал жемчужины, нанизанные на конец толстой нити. Всего пять штук. Они хранились в ящичке наряду с другими странными приспособлениями: тонкими конусами из шариков разного диаметра, идеально гладкими изогнутыми металлическими трубками, перышками, крепящимися к квадратным основаниям с петлями для хвата. Кое-что я узнала: деревянный предмет имел характерную форму. Значит, шарики тоже для любовных удовольствий. Стало страшно, но лишь совсем чуть-чуть. Геральт не причинит вреда, зато познакомлюсь со знаменитыми навсейскими извращениями. Как показала практика, они вовсе не ужасные, а, наоборот, приятные.

Геральт попросил лечь и раздвинул запа2х панталон. Подув на чувствительный бугорок, любимый потер его и осторожно ввел в меня первую бусинку. Она скользнула удивительно легко, рождая приятную тяжесть. Еще бы, там все изнывало от желания.

За первой последовала вторая. Я вскрикнула, прикусив губу. Жемчужины перекатывались! Осторожно напрягла мышцы, и жемчужины тут же отреагировали. Мне бы возмутиться, потребовать вытащить их, только тело твердило иное. Ему нравились бусинки, казалось, побывавшие во всех деликатных местечках. Я специально вертелась, извивалась, приподнимая попку, чтобы они гладили изнутри. Сердце заходилось в сладкой истоме. Лоно стало необыкновенно чувствительным и горячим. Не хватало финального аккорда, чтобы все внутри взорвалось и унесло меня в неистовом потоке.

– Нравится? – спросил любимый и, к моему величайшему сожалению, вытащил влажную нить. – Ты заполучила все.

Захмелев, я расстегнула брюки Геральта, сдернула кальсоны и сжала затвердевшую плоть. Любимый не стал долго мучить и вошел одним резким толчком. Я приняла его с легким стоном, жадно вобрала в себя. Казалось, мне передалась дикая страсть Геральта. Так, не раздевшись толком, мы занимались любовью, будто в последний раз, а потом, тяжело дыша, лежали рядом, уставившись в потолок.