причинил мне боль, и с тех пор мы не виделись.
— Ты никогда не рассказывала, что он сделал. — Сет открывает окно и прикуривает сигарету.
— Он мне изменил. Классика. И я его на этом застукала. Вот и все. — Это далеко не все, но больше ничего не говорю. Вещи, которые я так глубоко похоронила в своем сердце, никого не касаются. Абсолютно никого.
— Ох, детка, — он сочувствующе улыбается. — Тебе может изменить только настоящий идиот. Серьезно. — Не думаю, что он сказал бы также, если бы знал меня тогда. Тогда я была жертвой. И практически умоляла вести себя со мной по-свински.
Но говорю ему:
— Спасибо.
— Не могу дождаться увидеть, где ты выросла. Твоя мама должна быть горячей штучкой.
Я натянуто улыбаюсь.
— Тебе понравится моя семья, — напряженно отвечаю я, а Мейсон в моей голове говорит, подняв брови: «Черт, Эмилия, ты обречена».
***
Мое сердце перестало биться, мне нужен кардиостимулятор, когда мы останавливаемся перед домом. Воспоминания нахлынули на меня, как лавина. Меня не было здесь целую вечность. Слишком долго я толкала это перед собой, и, когда Сет выключил двигатель, я не пошевелилась. Я просто смотрю на крыльцо и пустые голливудские качели. Сколько часов, сколько дней я провела здесь? Одна или с Мейсоном. Плакучая ива по-прежнему низко изгибается в саду. Я помню, сколько раз я просто сидела под ней и наблюдала за ним через окно подвала. Тогда, до того, как все началось между нами. После первого раза на кладбище. Иногда он просто лежал там, под кайфом. Я всегда воображала, что он, возможно, думал и обо мне. Глубоко вздыхаю.
— Пошли? — спрашивает Сет. Венера нетерпеливо топчется в багажнике. Она поняла, что мы уже приехали и хочет выпрыгнуть наружу.
— Да, конечно, — говорю я и откашливаюсь, потому что мой голос звучит слишком тихо. Не в стиле моего нового «я».
— Все в порядке? — спрашивает Сет.
Еще раз глубоко вздыхаю и поднимаю голову. Господи, невероятно, как может место повлиять на человека.
— Да, пойдем!
Мы выходим, я беру Венеру, а Сет вытаскивает наши сумки. Я ограничила предложение Китона одними выходными, потому что не смогу так долго жить в страхе, что Мейсон может появиться. Китон, правда, сказал, что он позаботился и этого не произойдет, но Мейсон, вероятно, все еще абсолютно непредсказуем, как тикающая бомба замедленного действия.
Моя белая овчарка обнюхивает сад, как сумасшедшая, потому что учуяла Мисси. Одна абсолютная противоположность другой. Венера ко всем настроена дружелюбно, чего не скажешь о Мисси.
Дверь открывается еще до того, как мы поднялись по ступенькам веранды, и Оливия Раш с визгом выбегает ко мне. Последний раз я видела ее год назад, когда она навещала Райли. Каждый раз когда они с Китоном приезжают в Нью-Йорк, либо они, либо Райли говорят мне об этом. Потом мы все встречаемся и занимаемся семейными делами. Всегда без Мейсона. И всегда я разочарована. И каждый раз ненавижу себя за это.
Оливия обнимает меня. Она пахнет, как всегда. Иногда я думаю, что она вампир, потому что она просто не стареет. Конечно, у нее несколько морщин на лице, но вы не увидите ни единой поры на ее коже, ни седых волос, к тому же у нее потрясающая фигура. Будь я Китоном, я бы не смогла от нее оторваться. Она бы умерла. «Затрахана до смерти» стояло бы на надгробии.
Она немножко выше меня, а ее прямые золотистые волосы едва достают до плеч. Она немного отклоняется и удивленно мотает головой.
— И как можно становиться все красивее с каждым годом? — нежно спрашивает она и целует меня в щеку.
Я тоже ее целую и смущенно улыбаюсь, делая шаг в сторону.
— Спасибо, мам. Это мой парень Сет. — Когда я называю ее мамой, ее глаза начинают сверкать, и у меня такое ощущение, что она сейчас расплачется. Тепло улыбаюсь ей. Она поворачивается к Сету.
— Ух-ты, теперь я понимаю, в кого ты такая красивая, — говорит он.
«Подлиза, — говорит Мейсон в моей голове. — И он не должен так говорить о моей матери, Эмилия». Потихоньку начинаю привыкать к этому говнюку в моей голове. Это даже начинает мне нравиться. Нехорошо. Возможно, мне стоит созвониться с доктором Дэниелсом.
— Ах, какой сердцеед! — смеется Оливия и выглядит польщенной. А потом на Сета падает тень, когда Китон Раш выходит из дома на веранду. Оглядывает нашу компанию, вздыхает из-за Венеры и спускается вниз.
— Эмилия, — говорит он, и я улыбаюсь.
— Привет, пап! — сияя, говорю я. По его глазам видно, что он находит это смешным. Я же наоборот: считаю, что все немного странно. А потом он просто меня обнимает, так крепко, что я едва сдерживаю слезы от эмоций, потому что Китон Раш подобного никогда не делает.
Потом он лениво поворачивается к Сету.
— А ты, значит, Сэм? — спрашивает он, и я стреляю в него глазами.
— Сет, — поправляю я. — Пап, я же говорила.
Игра ему нравится, либо он действительно за меня переживает, потому что Китон пристально смотрит на моего парня. На самом деле, он должен переживатьза Сета, — покраснев, думаю я, вспоминая, как доктор Дэниелс крепко держал меня за волосы. Или как я держалась за его колени…
— Вы наверняка проголодались! — восклицает Оливия, и я вздрагиваю.
— О, да! — говорю я, прогоняя воспоминания. — Сильно проголодались!
***
Мы сидим за обеденным столом, и, надо сказать, все замечательно. Картошка хорошо пропеклась и очень вкусная. Не могу поверить, что снова сижу за этим столом. Снова летом и снова с другим мужчиной. Снова на мне платье, на этот раз черное, с тонкими бретелями и V-образным вырезом, приталенное и длиной до колен. Я знаю, что ему нравятся мои ноги, и какая-то часть во мне верит, что он придет. Да, я понимаю, как это глупо. Мои волосы выпрямленны и распущены. Они уже не такие длинные, как раньше, только до плеч. И я накрасилась, только немного, но губы покрыты летним красным оттенком помады.
Китон сидит напротив Сета, я напротив Оливии. По Китону видно, что Сет ему не нравится. Наверняка, потому что Сет надел футболку и теперь видны его татуировки. Китон не любит татуировки. Они напоминают ему о Мейсоне.
До сих пор мы только и говорили о нашей учебе, о Венере, которая рыщет повсюду и ищет Мисси. Еще о том, что Китон купил новый дом, который он хочет сдавать в аренду. Его только нужно отремонтировать. Сет как раз рассказывает о своих родителях и о том, какие
