всё было иначе. Прорыв случился в книгохранилище. В библиотеке — месте, куда волей-неволей приходилось заглядывать каждому. И пусть в этот раз никто не пострадал, но Императорская академия больше не казалась территорией безопасности. Я готов был поставить на нож против ржавого шила, что уже завтра многие по примеру Звягина начнут подавать документы на дистанционное обучение.
Как будто это сможет их спасти…
— Идёмте, господин Барятинский? — лучезарно улыбнулся мне Жорж. — Рискну предположить, что с меня снимут баллы за то, что я одолел Тьму, не будучи посвящённым в ваш достославный отряд. А вам, напротив — начислят баллы за самовольную отлучку в интересах государства.
— Баллы! — всплеснув руками, воскликнула Полли. — Как можно думать о каких-то баллах, когда творится такое!
— Виноват, госпожа Нарышкина, — вздохнул Жорж. — Проживи я ещё хоть тысячу лет — мне не стать таким же достойным человеком, как каждый из вас. Мои мысли останутся чёрными и эгоистичными. Я…
— Хватит юродствовать, — оборвал я его. — Дайте мне минуту. Заберу кое-что.
Я направился к машине. За мной никто не последовал, но спиной я чувствовал взгляды.
Чёрт знает что творится! Прорыв Тьмы на территории академии — и ликвидирует его Жорж! Чисто технически, конечно, ничего удивительного — ещё бы Тьма не сумела справиться с Тьмой. Вопрос в мотивации.
Хотя мотивация тоже, в общем-то, просчитывается на раз. Жорж — потенциальные Врата, через которые Тьма собирается хлынуть в наш мир. Я об этом знаю. А Жорж знает, что я знаю. И знает, с какими людьми я дружу.
А значит, ему нужно себя обезопасить. Нужно, чтобы общественность думала, будто он — их защитник. Будто он — воин, побеждающий Тьму. А заодно можно подставить меня. Если спровоцировать прорыв в моё отсутствие…
Мне объявили войну. Моя репутация под угрозой. Пёс бы с ней, с репутацией, на самом деле, но ведь… Но ведь у меня нет никаких вещественных доказательств того, что Жорж — адепт Тьмы!
Объективно, что я могу предъявить? Рассказать, как Юсупов восстал из магической комы после дуэли? Нет уж, тут ещё до эпизода восстания будет миллион вопросов, в которых истина просто утонет.
Рассказать о том, что было в лабиринте? Но подтвердить мой рассказ нечем.
Предъявить обществу Свету? Ну и что она доказывает? Обычная девчонка, которая ест, пьёт, занимается сексом и, надо полагать, делает всё остальное, что ей ещё предстоит открыть в своём человеческом теле. Ну да, светится. Не бог весть какое диво в магическом мире. Ну да, может оперировать Светом. Так же, как я, мои Воины, император…
Слово против слова. Самое глупое, что я могу сейчас сделать, это начать бросаться обвинениями и козырями.
Нет уж, господин Юсупов! Взялся танцевать с дьяволом — держись до конца. И дьявол здесь, уж прости, не ты.
Убедившись, что никого рядом нет, я открыл дверь машины с пассажирской стороны и наклонился. Со стороны, должно быть, казалось, что ищу что-то в бардачке.
— Так, красавица, шутки кончились, ну-ка просыпайся.
— Пироги, — вздохнула Света сквозь сон.
Пришлось импровизировать. Я зажал ей нос пальцами, дождался, пока приоткроется рот и закрыл его своим ртом, после чего с силой подул.
Света дёрнулась, открыла глаза и оттолкнула меня. Закашлялась, на глазах выступили слёзы. Белокурая голова замоталась из стороны в сторону, словно пытаясь стряхнуть с себя что-то.
— Что… Кхе-кхе… Что ты… Пчхи! Делаешь⁈ — перешла Света на писк под конец незамысловатой речи.
— Не пытаюсь тебя надуть, не беспокойся. Света, — щёлкнул я пальцами, — сосредоточься! Вокруг куча народа, светиться тебе нельзя.
— Я могу стать невидимой…
— Становись.
— … и пробраться к тебе в комнату.
— А вот этого ты, прости, не можешь. Я живу на мужском этаже, тебя заклинание не пропустит. Проберёшься в какое-нибудь безлюдное место и затаишься. Поняла? Джонатан будет тебя охранять. Джонатан!
Суровый «бум» по крыше сообщил о прибытии чайки. Я немедленно связал «поводком» Джонатана и Свету.
— Отвести в безлюдное, безопасное место и охранять, — повторил приказ. — Когда всё уляжется, я вас найду. Скорее всего, ночью. С голоду умереть вы не должны. Вопросы есть? Вопросов нет. Приступать!
— Государю императору — ура! — гаркнул Джонатан.
Света молча сделалась невидимой. Машина лишь чуть-чуть качнулась, когда она выбралась наружу. Я закрыл дверь.
— Ну… С богом.
И зашагал обратно, к Воинам Света и Жоржу. Пора было начинать дьявольский танец.
* * *
Перед столом Калиновского мы, все втроём, стояли, как провинившиеся школьники. Ректор переводил тяжёлый взгляд с одного лица на другое и, наконец, остановился на мне.
— Не соблаговолите ли объяснить, господин Барятинский, какие дела вновь заставили вас покинуть академию?
Жорж подчёркнуто медленно повернулся и посмотрел на меня с улыбкой.
Был ли это хоть чуть-чуть Жорж? Он изменился и изменился совершенно. Столько самообладания прежнему Жоржу не снилось.
С другой стороны, он теперь куда более походил на своего отца. С поправкой на то, что отец-то мог и вспылить, а вот этот, обновлённый Жорж, судя по всему, остался бы спокоен даже на эшафоте.
— Государственные, — коротко сказал я.
— Нельзя ли поконкретнее? — процедил ректор сквозь зубы.
— Нельзя, — отрезал я. — Вы прекрасно знаете, в какой организации я имею честь состоять. И, думаю, догадываетесь, что далеко не всё, там происходящее, подлежит огласке даже в таком узком кругу.
Калиновский ощутимо смешался. Вопросы нашей с ним субординации были весьма непростыми. Он — ректор академии, где я учусь. Я — сотрудник организации, который, в принципе, в любой момент может заломить Калиновскому руки за спину и увезти на допрос. То, что я ничего подобного не позволю себе никогда, дело десятое. Теоретически — могу. Полномочия для этого у меня есть.
— А как же девушка? — вдруг ласково спросил Жорж. — Она тоже имеет отношение к государственным делам?
Глава 16
— Какая девушка? — посмотрел я на Жоржа, как на идиота.
— Та, с которой вы уходили нынче днём, господин Барятинский. Такая, белокурая красавица. Босоногая.
— Представления не имею, о чём вы, господин Юсупов. Я уходил один. Можете спросить об этом привратника, он бы, наверное, задержал или хотя бы запомнил самовольно покидающую академию курсантку.
— Я не сказал, что она — курсантка, — ещё шире улыбнулся Юсупов.
— О… Так я, по-вашему, привёл в академию, а
