- Я не хочу быть похожей на ром-бабу в белой глазури, - поморщилась, представив себя в пышном платье необъёмного размера. Поправилась не сильно, но расплывшаяся талия и живот размером с восьмикилограммовый арбуз не очень подходили для торжественной церемонии. – Вот рожу, похудею, и сыграем пир на весь мир.
Глеб напрягся, стиснул мою руки и умоляюще посмотрел на меня. Так долго вымаливать прощение он не рассчитывал. Зная его, могла предположить, что собирался он на это выделить пару недель от силы. Выдержала его взгляд с серьёзным лицом и подмигнула, растягиваясь в улыбке. Да любимый, мучать я тебя собиралась долго. Очень уж нравились твои способы задабривать косяки.
Выяснив отношения, мы, наконец, принялись за чай с абрикосовым пирогом, по фирменному маминому рецепту. В процессе, родительница притащила альбом с моими детскими фотографиями и с упоением рассказывала, как я в два года устроила художество на свеже поклеенных обоях, намазав на них всё содержимое горшка. За этим занятием меня застал отец, пришедший с работы и мечтающий отдохнуть после сложного заседания.
- Вместо сна мы полночи отдирали обои и отмывали мебель с полами, - вспоминал папа, с нежностью смотря на меня. – Пока наша хуёжница сладко сопела в кроватке.
К концу вечера напряжение рассосалось, переросло в дружескую атмосферу, почти в семейную, и я успокоилась. Как бы не рычал отец, Глеба он принял. Принял, одобрил и впустил в семью. Уходили мы с лотками разных вкусностей и с орущем лысиком, скоблящим переноску и требующим свободу котам.
В такси Глеб назвал свой адрес, а мне, вдруг, стало обидно, что он не поинтересовался куда меня везти. Спорить сил не было, но надуться, как мышь на крупу, мне никто не запрещал. Так я и поступила. Отвернулась к окну, поджала губы и ушла в полный игнор, не отвечая на расспросы наглого собственника.
- Лер, тебе плохо? Что-то болит? Развернуть машину в клинику? Ну чего молчишь? – докапывался Казарцев, ловя убегающую руку.
- Я не собиралась ехать к тебе домой, - процедила сквозь зубы. – У меня есть свой.
- Ну что за детский сад, куколка? Мы без пяти минут женаты, ждём ребёнка, а ты вредничаешь и отказываешься жить со мной, - обиделся Глеб. – Хочешь, выделю тебе отдельную комнату?
- Не хочу. К себе хочу.
- Хорошо. Заберём Даниша и поедем к тебе, - сдался, обнимая и притягивая к себе. – Готов жить где угодно, только вместе с тобой.
Ко мне мы, конечно, не поехали. Даниш повизгивал от счастья, метался между нами, параллельно тыкая мордой в переноску, где ядовито шипел Пушок, передумавший выходить на свободу, а стоило псу отвлечься, ломанулся в гостиную и забился под диван. Прошла следом, и тут же окутало ностальгией, а следом крепкими объятиями.
- Безумно скучал, куколка. Боялся, что потерял окончательно. До сих пор боюсь. Не уходи от меня. Не выживу.
Как после таких слов уйти? Осталась, согласилась на общую спальню, пообещала не сбегать. Всю ночь Глеб держал меня в руках, прижавшись к спине и уткнувшись в волосы, а я обдумывала, как скоро его простить. Он, конечно, тварь. Но, моя тварь.
Глава 44
- Смотри, смотри, он мне машет ручкой, - восторгался Глеб, заворожённо пялясь в монитор. – А это нормально, что у него такие большие яички? – уже врачу.
- Хороший мальчик, - улыбнулась женщина. – Вам что-то не нравится?
- Не-не. Всё нравится. Сразу видно, мужик растёт, - гордо выпятил грудь и задрал подбородок, а затем жарко зашептал мне на ухо: - Представляешь, все девчонки будут его. Достаточно вывалить хозяйство.
- Дурак, - пнула в плечо, посматривая на доктора и краснея от неловкости. – Прекрати хохмить.
- Я не хохмлю. Всего лишь озвучиваю факты, - схватил меня за руку и прошёлся губами по пальцам. – Подрастёт, научу его девок кадрить.
- Может ещё на собственном примере покажешь? – прищурила глаза и выразительно продемонстрировала всё, что думаю об этом.
С такими взглядами на жизнь, наш сын вырастит избалованным мажором, прыгающим по женским койкам. Весь в папочку пойдёт, а если представить, что они со спортивным азартом начнут мериться пись… подвигами, в голову приходила мысль о скручивание конечности в морской узел.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Все мои примеры остались в прошлом. Я нашёл свою куколку, и больше мне никто не нужен. Только моя куколка не хочет выходить за меня замуж. Обидно, знаешь ли.
А взгляд такой честный, преданный, умоляющий, как у Даниша, выпрашивающего косточку. Разве можно на него обижаться?
- Я согласна, - тихо проговорила, смотря на любимого и впитывая его нежность.
После клиники Глеб, как положено заботливому самцу, накормил, напоил и потащил в ЗАГС, действуя по принципу: «куй железо пока горячо». Он так достал тётеньку, что та отыскала какое-то окно через две недели, лишь бы мы быстрее ушли. С этого момента я в полной мере прочувствовала, что спокойствие и размеренность Греции остались там, в прошлом, а здесь, в настоящем началась сумасшедшая круговерть.
Утром в квартиру прорвался дизайнер с эскизами детской комнаты, а следом агент по организации свадеб. В процессе беседы они быстро спелись, и сначала совместно давили свежими идеями интерьера, а потом наперебой подбирали подходящее платье. Мой порыв выставить гоп-компанию за дверь был пресечён на корню Тонькой, пришедшей подержать, как я думала, меня, а на самом деле примкнуть к вражескому лагерю, агитирующему за великую гульбу, ром-бабу в белой глазури и человека-паука на стенах и потолке в детской.
Выдержать такой прессинг оказалось невозможно, поэтому пришлось согласиться, подкорректировав нелепые предложения. Ром-бабу решено было сделать серо-жемчужного цвета, лишив глазури в виде фаты, гульбу сократить до одного дня и урезать две трети гостей, а человек-паук с боем отправился покорять другие квартиры. Морской стиль показался более уместным, хорошо сочетаясь с белой мебелью, подобранной мной ранее.
После обеда вернулся с работы Глеб и спас от трёх сумасшедших баб, обсуждающих меню и цвет ленточек. Казарцев привёз меня в торговый центр, взял за руку и повёл в царство колясок, ползунков и кружевных чепчиков. В тележку летело всё, на чём задерживался мой взгляд.
- Зачем нам столько? – с ужасом смотрела на растущую гору.
- Пригодится, - подмигивал и тянул дальше в ряды с игрушками. – Мы же не собираемся останавливаться на Марке?
По его голоду в глазах поняла, что на одном ребёнке он точно не остановится. Придётся несколько лет жить в окружении памперсов и пелёнок.
- И сколько раз ты не собираешься останавливаться? – поинтересовалась на всякий случай.
- Минимум три, а лучше пять.
Жадность Глеба не имела предела, чему очень радовалась кассир, пробивающая покупки. Одежды набралось как минимум на троих, а может и на пятерых. Больше всего привёл в замешательство радиоуправляемый вертолёт.
- Не рановато? – поддела коробку.
- В самый раз. Должен же я потренироваться.
Большой ребёнок тренировался каждый вечер, сшибая лампы, декор и дразня Даниша с Пушком, которые сшибали всё остальное, пока я просматривала варианты от шальной троицы. Девчонки постарались на славу. Ко дню свадьбы детская сверкала новизной, переливаясь в сине-белых тонах, столы в ресторане ломились от разнообразных блюд, гости толпились у дверей ЗАГСа, а я поправляла очень удачное платье в туалете перед зеркалом. Телефон пиликнул входящим сообщением и на экране высветился неизвестный номер.
«Не радуйся. Я всегда добиваюсь своего».
Сердце забилось в истерии, руки затряслись, во рту пересохло и горло сдавил спазм. Кто, зачем, почему? Перезвонила абоненту, но механический голос известил, что номер не существует. Всунула руки под холодную воду, успокаивая дрожь и сердечный забег. Вечером покажу Глебу. Не буду сейчас портить ему настроение.
- Лера, поторопись. Очередь подошла, - нетерпеливо прокричала Тоня, стуча в дверь. – На собственную свадьбу опоздаешь.
