Потянувшись, Сирена вздрогнула, прикоснувшись к холодному металлу кровати, которая сегодня казалась такой большой и такой пустой. Обернувшись, она посмотрела туда, где обычно спал Вард, и погладила подушку. Она удивительно быстро привыкла спать с мужчиной, привыкла к его телу рядом с собой. Вард спал очень чутко. Стоило ей прикоснуться к нему, как он тут же просыпался. Поэтому, когда Сирене хотелось согреться, ей приходилось за это платить. Но она не могла на это пожаловаться.
Слегка улыбнувшись, Сирена спрятала руку под одеяло. Она не скучала по Варду, конечно, нет. Она с удовольствием ложилась спать одна и спокойно засыпала, зная, что он не придет под утро и не станет к ней приставать. В конце концов, ей самой хотелось остаться одной. Ведь она желала делать то, что нужно ей, а не ему.
Закрыв глаза, Сирена снова попыталась уснуть. Однако ей это не удалось. Если бы Вард был здесь, он бы затопил камин, в комнате стало бы тепло, и Сирена могла бы подняться с постели. Его присутствие тоже имело свои преимущества.
Собравшись с духом, Сирена откинула одеяло и выбралась из постели. Потом опрометью бросилась к шкафу, вытащила тяжелый халат Варда и закуталась в него. Дрожа от холода, она поспешила в гостиную, бросила в камин несколько поленьев, облила их керосином и подожгла. Сильный огонь заставил Сирену отшатнуться, чтобы не обжечься.
Она забыла открыть задвижку и теперь обливалась слезами от затопившего комнату дыма.
Пламя разгорелось так буйно, что Сирене пришлось придвинуть экран. Некоторое время она сидела перед камином, потом, когда в комнате стало теплее, она оделась, убрала постель и расчесала волосы. Потом Сирена умылась холодной как лед водой. Когда она наконец завершила утренний туалет, ее щеки пылали уже не от холода, а от жары.
Неожиданно в холле послышался стук каблуков. Это, несомненно, была Перли, явившаяся отпраздновать победу. Сирена тихо прошла в гостиную и принялась двигать стол к входной двери. Вчера вечером она с неудовольствием обнаружила, что у нее нет ключа от комнат, где она живет. Однако ей не хотелось, чтобы Перли узнала, что она боится оставаться здесь одна с незапертой дверью.
Сирена немало удивилась, увидев на пороге Испаночку Конни.
– Доброе утро, – улыбнулась девушка, – надеюсь, я не слишком рано. Я увидела, у тебя топится камин, и решила, что ты встала.
– Нет, – Сирена не ожидала увидеть ее здесь. – Я хотела сказать, ты пришла не рано. Заходи. – Сирена пропустила Конни в гостиную и закрыла дверь.
Конни была в узком дорожном платье и круглой черной шляпе с широкой черной лентой и вуалью того же цвета.
– У тебя тут очень удобно. Я тебе так завидую. – Конни провела ладонью по павлиньим перьям. – Сразу чувствуется работа нашей замечательной хозяйки мадам Перли.
– Да, – кивнула Сирена. – Я бы предложила тебе чего-нибудь выпить или поесть, но у меня тут ничего нет.
– Знаю. Поэтому я и пришла. Я подумала, ты, наверное, захочешь сходить в лавку, и мне захотелось составить тебе компанию.
– Но я не могу. Отто меня не пустит.
Конни засмеялась.
– Нет. Сегодня утром кот убежал, и у мышек праздник. Бар пуст, а дверь не заперта.
– Я бы с радостью, – начала Сирена, – но у меня нет денег.
– Неужели Вард ничего тебе не оставил? Какой же он рассеянный!
– Он думал, что Санчо будет носить мне еду.
– Даже если так, это все равно глупо. Без денег ты здесь как в тюрьме. Ой, извини.
– Ничего. Спасибо тебе за заботу. Мне очень приятно, что ты решила мне помочь.
Конни обошла комнату кругом.
– Но не надо сдаваться раньше времени. Не отчаивайся. Неужели Вард тут совсем ничего не держит, совсем ни цента?
– Не знаю. В любом случае, я не будут красть.
– А кто об этом говорит? Я не предлагаю тебе становиться воровкой, но за то, что ты тут делала в последние две недели, вполне можно заплатить. Ты заработала кое-какие деньги.
– Я не хочу, чтобы он мне платил. Тогда я стану самой обыкновенной…
Испаночка обернулась и продолжила:
– Да, самой обыкновенной шлюхой. Глупости это все. Если бы мужчина и женщина до сих пор жили в раю, они бы все делили пополам. Но раз уж мы живем не в раю, нам ничего не остается, как продавать себя: либо за деньги, либо за свадебный венок со всеми вытекающими отсюда последствиями. Так устроен мир, и так будет продолжаться, пока женщина наконец не получит возможность зарабатывать столько, сколько мужчина.
– Наверное, – ответила Сирена, – но большинство людей смотрят на это по-другому, в том числе и те, кто пишет законы.
– Может, ты хочешь ходить голодная и жить милостью таких, как Перли, лишь бы не нарушать правила, написанные людьми, которые никогда и не бывали в твоей шкуре? – Уловив неуверенность во взгляде Сирены, Конни продолжала: – Тебе нужны свои правила, свои законы. Я видела, как Отто сторожил тебя по приказу Варда. Чего, по-твоему, заслуживает человек, отнявший у тебя свободу, заперший тебя почти голую здесь ради собственного удовольствия?
– Тебе этого не понять, – возразила Сирена. Конни оглянулась на нее через плечо.
– Прекрасно понимаю, все дело в чувствах, которых я не знаю и знать не хочу. Меня сейчас интересует только одно: ты идешь со мной?
В ящике бюро оставалось немного денег, теперь Сирена вспомнила о них. Варду не нравилось, когда у него в карманах постоянно звенели серебряные монеты.
– Наверное, – ответила Сирена, глубоко вздохнув, – я пойду. – И она положила деньги в батистовый мешочек.
Когда они вышли на улицу, снегопад уже закончился. С крыш слетали лишь подгоняемые ветром одинокие снежинки. В морозном воздухе вился дым от множества каминов и печей. На окнах за ночь появились удивительные рисунки. У Сирены изо рта шел пар.
Они не прошли и квартала, как Конни попросила Сирену называть ее Консуэло. Это было ее настоящее имя, а на кличку, придуманную старателями, она не отзывалась. Договорившись об этом, они принялись решать, куда им пойти в первую очередь. Позавчера Консуэло заметила в «Мэй-стор» отрез красного атласа. Теперь хотела его купить и отнести портному. Потом она обещала одному другу купить в аптеке лекарство. Ее друг, точнее, подруга выпила полейное масло, чтобы вызвать выкидыш. Она чуть не отравилась, и ей нужно было лекарство. А после этого они зайдут в главный магазин, чтобы Сирена купила что-нибудь для себя.
Продавец в «Мэй-стор» взял отрез, на который указала ему Консуэло, и с масленой улыбкой принялся его расхваливать, не сводя глаз с испанки. Когда Консуэло сказала, что берет ткань, и объяснила, сколько атласа ей нужно, продавец кивнул. Взяв ножницы, он поинтересовался:
