немного переборщил с дружеской поддержкой, но мне понравилось получать от него комплименты. И сегодняшний день навсегда останется в памяти одним из самых светлых и радостных.
Жаль, что он живет так далеко, – если бы мы учились в одной школе или хотя бы могли встречаться вечерами и гулять по центральной площади, непременно стали бы парой тех самых чудиков, которых все сторонятся и которым тайно завидуют.
Набираю новое сообщение, пытаюсь яснее сформулировать свое отношение к Глебу, но получается ванильно и глупо. Он точно подумает, что я запала. Стираю и заменяю излишне откровенное признание парой ничего не значащих фраз о погоде, но его уже нет в Сети.
Алина отпросилась к подружкам – нацепила брюки в облипку и туфли-убийцы, вылила на себя флакон сладких духов и упорхнула, на прощание послав нам с мамой и обалдевшему Бореньке воздушный поцелуй.
Ежу понятно, что девичьей пижамной вечеринкой посиделки не закончатся, но мы старательно делаем вид, будто ни о чем не догадываемся.
Я плюхаюсь на кухонный стул и принимаюсь за изрядно остывший ужин. Мама легко справляется с кормлением Бори – улыбается, строит рожицы и напевает детскую песенку, и я ловлю себя на мысли, что любуюсь ею. Жаль, что мы не похожи.
– Мам… Как думаешь, я красивая?
– Конечно! – Она даже вздрагивает от негодования, но я мгновенно считываю наигранность. – Ты высокая, яркая, умная. Глазищи вполлица.
– Тогда… Что со мной не так?
– Да все так! Пройдет несколько месяцев, поступишь в университет. Коллектив сменится, появятся другие интересы!
– Но для одноклассников я так и останусь ненормальной психованной одиночкой в мрачном шмоте?
– Не наговаривай! Ты не такая, да и ребята у вас отличные. И вообще: поверь, через пару лет это не будет тебя волновать!
Я ковыряю вилкой несчастную креветку и крепко задумываюсь. Меня не устраивает такой расклад. Хочу уйти из школы красиво: увидеть удивленные лица людей, так долго отравлявших мне жизнь, хочу, чтобы они рассказывали непосвященным, что им посчастливилось учиться со мной в одном классе. И неважно, что первопричиной внезапно проснувшегося чувства собственной важности является Артём Клименко. Смиряться я не собираюсь.
Быстро доедаю пасту, споласкиваю тарелку и, потрепав Борину пушистую макушку, удаляюсь к себе.
Вечер залил двор, тополя и заброшку синей краской, на небе появилась одинокая мерцающая звезда. Из головы не выходит Глеб – его искренний интерес, смешные шуточки, а еще – темные глаза и приятный голос. Интересно, а видна ли эта звезда из его окна?
Задвигаю штору, листаю ленту новостей, на всякий случай ежеминутно обновляю страницу в ожидании новых сообщений или простых, но наполненных смыслом кадров, но Глеб не появляется в Сети.
Зато приходит сообщение от Артёма – фотографию его профиля я узнаю из тысячи, потому что пристально изучала долгими августовскими вечерами, и сердце ухает в желудок.
– Привет. Извини, что не писал: уезжал с мамой за город. Отец купил нам под дачу огромный дом. Все бы хорошо: птички, лес, свежий воздух, – но там полным ходом идет ремонт и ни черта не ловит интернет.
Что-то противно сосет под ложечкой – вчера, во время моих послеобеденных страданий, он совершенно точно торчал онлайн, но я не устраиваю допроса с пристрастием.
– Привет. Ничего страшного. Я тоже была занята.
– Занята? Что делала?
– Гуляла. – И тут же зачем-то отправляю: – В гордом одиночестве.
– Слушай, давай завтра после школы опять где-нибудь пошатаемся? Я совершенно одичал в лесу. Читал книжки про то, как построить сельский дом и выживать в дикой природе. Куча потраченного времени и бесполезных новых знаний. Только давай не в центре. И не у нас.
– О, так ты теперь кладезь ценной информации? С тобой не пропадешь даже в лесу? Значит, в лес и сходим.
Артём удивляется, и я долго объясняю, что лес – это лесопарк в отдаленном микрорайоне, где гуляют бабушки с палками для скандинавской ходьбы, молодые мамы с колясками и влюбленные парочки, а в зарослях сирени полно уединенных беседок.
– Отлично. Не знаю теперь, как дотянуть до завтрашнего вечера. Только никому не говори об этом, ладно? Не хочу, чтобы Милана пронюхала и обломала все планы. До сих пор не понимаю, как она узнала про торговый центр…
– У нее нюх на меня. Смысл ее бытия – портить мне кровь. Не переживай, я точно буду молчать как рыба.
Мы перебрасываемся ничего не значащими пустыми фразами, и это глупое занятие вдруг начинает тяготить.
Я с тоской понимаю, что Артём так и не отправил мне предложение дружбы. С другой стороны, это логично: нельзя светиться, раз уж он хочет уберечь меня от возможных проблем.
Я прощаюсь, сворачиваю диалог и долго верчу телефон в руках. Потребность написать Глебу, узнать его мнение и спросить ценный совет зудит в кончиках пальцев, но я не решаюсь: на что это будет похоже? Не очень-то круто грузить его своими амурными делами.
Перебираюсь на диван, проверяю будильник, накрываюсь пледом. Перед глазами мелькают виды незнакомых улиц, стадиона и школы – я гуляю по ним, и Глеб, ободряюще улыбаясь, шагает рядом и обещает, что все будет хорошо.
* * *
Впервые за долгое время я просыпаюсь в понедельник выспавшейся. Умываюсь, выпиваю приготовленный мамой фреш из апельсинов и еще чего-то жутко полезного, подтруниваю над подозрительно тихой и виноватой Алиной, вернувшейся по стеночке в районе трех ночи.
Погода откровенно паршивая, но даже она не изгоняет из души странную легкость. Я застегиваю под горло косуху, прячу руки в карманы и, вжимая голову в плечи, бегу под моросящим дождем по направлению к школе.
Вероятно, прямо сейчас Глеб точно так же чешет на занятия, сворачивает за угол, входит в калитку, спотыкается о кочку на асфальте, озирается в поисках недругов. Непонятная тревога за него отравляет кровь, и я не понимаю ее природы – совсем расшатались нервы. Ставки растут, но мы должны продержаться и этот день, не ударить в грязь лицом, взобраться на ступенечку выше. Мы точно справимся и вечером представим друг другу подробный отчет.
Правда, после занятий я иду гулять с Артёмом.
Перспектива отчего-то не радует, и я больно щипаю себя за руку – он же мне нравится! Он проявляет интерес, и если бы кто-то неделю назад сказал, что на меня свалится такое счастье, а я не оценю, первой покрутила бы пальцем у виска.
В холле странное оживление: возле стенда со спортивными трофеями парни из десятого с грохотом устанавливают обитый золотым атласом короб, Елена Николаевна – завуч по внеклассной работе –
