И вот о чем пойдет речь.
Эта книга написана нами более тридцати лет назад. Сами-то мы были молоды тогда. Любопытство, страстное, удержу не знающее писательское любопытство к дальним краям, к незнакомой людской жизни закинуло нас в одну из наших республик, расположенных далеко на юге страны. Нет, мы не скажем, как она называется. Не скажем оттого, что, хотя в основе нашего повествования лежат подлинные факты, многое мы додумали сами, многое подсказала нам наша фантазия.
Более чем тридцать лет назад разыгрались события, описанные нами. Мы не помним точных дат, но все это происходило, когда еще только строился Днепрогэс, когда готовилась выдать чугун первая домна Магнитки, когда... О, как хотелось бы нам, чтобы ты не просто прочел в учебниках о том, что такое были годы первых пятилеток, но сердцем почувствовал, какие это были удивительные и поистине героические годы!
Многое ли ты знаешь о тех временах? Что, например, для тебя значат слова «капиталистическое окружение»? Ты родился и растешь в мощнейшей индустриальной державе; безумны те, кто попытается на нее напасть, горе им, — это ты знаешь. И ты знаешь, что рядом с нами, вместе с нами, кровной дружбой, верностью светлой ленинской правде связанные, строят свое будущее другие социалистические страны, и много их в обеих частях земного шара, и великая сила — их содружество.
А тогда мы были одни. Вдуматься только: мы были единственной в мире страной, строившей новое, невиданное в истории человечества общество, где все, что создано трудом, человеку труда и принадлежит.
Одни... И вокруг на десятки тысяч километров наших государственных границ, с севера, с юга, с востока и запада, куда ни глянь, только страны, правящие классы которых враждебны нам.
Вот что такое «капиталистическое окружение». Постоянная угроза нападения, постоянная угроза войны.
Прочитав добрую половину нашей повести, ты не мог не обратить внимания, что герои ее, и дети и взрослые, люди, помышляющие лишь о мирных делах, о мирных человеческих радостях. Вместе с тем (не нам, конечно, судить, удался ли наш замысел) вся повесть пронизана ощущением тревоги, близящейся опасности.
Это и есть правда жизни. Та правда, которая лежит в основе нашего повествования, сколько бы мы ни заостряли сюжет, как бы ни старались «закрутить интригу».
Самая грозная опасность поднималась на нас с запада. «Коричневая чума», «паучья», как мы говорили тогда, свастика уже угрожала всей Европе — и прежде всего нам, стране, самой ненавистной фашизму. Зловещее имя Гитлера, сведения о его черных делах: о лагерях и тюрьмах для всех свободолюбивых людей, об еврейских погромах, об уничтожении культурных ценностей, созданных человечеством, в том числе и великими немцами прошлого — писателями и философами, о наглом попирании мирных договоров и о бешеном производстве оружия, оружия и еще раз оружия, не для защиты своих земель, нет, для захвата чужих, — сведения эти ежедневно мелькали на страницах наших газет.
До того как вступают в действие пехота, артиллерия, танки, уже сражается многочисленная и незримая армия шпионов и диверсантов, это общеизвестно. Тайная война, у которой свои методы, свои способы, изощренные, порой кажущиеся невероятными, яростно велась в те годы.
Не только старалась, что называется, из кожи лезла вон гитлеровская разведка. Не зря же напоминали мы о капиталистическом окружении. Много было охотников разведать наши планы, подорвать изнутри нашу все возрастающую мощь.
И вот опять: что говорят тебе, читатель, такие названия и имена, как Интеллидженс сервис, полковник Лоуренс, Глабб-паша, Абвер, адмирал Канарис или Дефензива и Сигуранца[10]? Да ничего. А Интеллидженс сервис — то была могущественнейшая, пожалуй, самая совершенная по тем временам разведка Британской империи, опять-таки могущественнейшей в ту пору колониальной державы. Это именно один из ее самых ловких агентов, по имени Сидней Рейли, доставил нам немало неприятностей в первые годы существования Советского государства, бежал от расплаты и несколько лет спустя все-таки попался нашим чекистам. А Лоуренс, полковник Лоуренс, чье имя и посейчас окружено легендой и почетом в «доброй старой Англии»? Не только арабские страны, тогда колониальные, интересовали маститого полковника и его хозяев. Наша нефть, прикаспийская нефть, наши закавказские и среднеазиатские республики, так близко расположенные от пятисот миллионов народов Индии, тогдашней колонии англичан, загнанной в нищету и бесправье, — как любопытствовали до них, как тянули к ним лапы из-за рубежа иные иностранные разведки! Откроем наш писательский секрет: годами подготавливавшийся мятеж, спровоцированная попытка религиозного восстания, о чем ты уже прочел, все это было, все это не досужая придумка авторов. Были и многотысячные, хорошо вооруженные отряды всадников — остатки разгромленных в свое время кулацких, националистических банд, готовые ринуться к нам из-за рубежа в помощь восставшим. Мы, авторы, до сих пор не знаем, чьих именно рук это дело — так хитроумно, так обстоятельно подготовленная провокация. Сведущие люди приписывали ее Лоуренсу, но точных сведений об этом у нас нет. Так не нашей ли авторской волей, не нашим ли писательским правом было адресовать ее полковнику Шварке? Интересы гитлеровского Абвера простирались далеко, а изобретательностью и наглостью своих подручных глава его адмирал Канарис мог поспорить с любым гроссмейстером от шпионажа[11]. Откроем еще один секрет, хотя подобная откровенность совсем уж не принята в литературе и противоречит авторским интересам. Так вот: не придумана нами и чайхана в горах, о которой ты прочтешь несколькими главами дальше, и перестрелка в ночи, и враг, спасшийся через тростниковую крышу. Нам говорили, будто бы то и был сам знаменитый Лоуренс, своею собственной персоной в ту пору посетивший Советский Союз. Мы изменили в повести фамилии, в дальнейшем события развиваются у нас иначе, о чем ты тоже прочтешь, так следует ли нас, авторов, упрекать за это? Они действовали одинаковыми методами, они были равны в своей злобе к нам, наши враги, вот что было для нас главным, в чем мы ни на шаг не отступили от жизненной правды.
Тридцать лет назад... Стремителен полет истории. Бесноватый фюрер в осажденном советскими войсками Берлине проглотил яд, чтобы избежать неминуемой казни, им созданная империя рассыпалась в прах, от организации шпионов, диверсантов и убийц под названием Абвер и след простыл. Встает законный вопрос: так стоило ли воскрешать «Слепого гостя», издавать повесть в наши дни для читателей нынешнего поколения?
Может быть, для того, чтобы молодежь лучше знала историю своей Родины? Нет, пожалуй, не только для того.
