Потрясающий, страшный крик слышался все ближе и ближе.
— Нам надо спрятаться! — закричал Мукоки. — Мы должны как можно скорее спрятаться и спрятать также все эти вещи.
И он указал на лагерные принадлежности.
Родерик и Ваби сразу поняли мысль старика. Конечно, было опасно, чтобы сумасшедший, подойдя к водопаду, немедленно обнаружил присутствие трех посторонних людей. Вот почему наши друзья немедленно принялись за дело и с молниеносной быстротой скрыли в листве кухонные принадлежности, пирогу вытащили на берег и замаскировали ее за хижиной и разбросали по сторонам лиственное ложе, на котором они провели всю ночь.
Едва они успели покончить с этой работой и спрятаться за громадными кедрами, как крик безумца послышался уже на расстоянии ружейного выстрела от водопада. Но крик этот теперь не звучал яростно и дико, как прежде, а плачевно и жалобно. В нем не было уже ничего страшного и пугающего. Напротив, в нем звучала такая тоска, что, внимая ей, золотоискатели невольно едва не заплакали от жалости, наполнившей их сердца.
Родериком вдруг овладело непреодолимое желание побежать навстречу этому несчастному человеку, протянуть ему дружескую руку и сделать все возможное для того, чтобы облегчить его горе. Но друзья удержали юношу, указав ему на то, что до поры до времени необходимо сохранять полное спокойствие и выдержку. Осторожность была необходима.
Подойдя к началу водопада, сумасшедший остановился у вывороченных корней дерева, которое служило фантастическим мостом над бушующей водой. Это был высокий и тощий старик, стройный, как молоденькое деревце. Лицо и грудь его почти совершенно исчезали под густыми волосами.
Он держал в руке ружье, и по некоторым данным можно было судить, что из этого самого ружья он стрелял золотыми пулями. Несмотря на сравнительно далекое расстояние, наши друзья сразу признали ружье старинного образца, похожее на те два ружья, которые они когда-то нашли в хижине со скелетами.
Они пристально глядели на старика, терпеливо ждали и не делали ни малейшего движения. Сумасшедший подошел еще ближе к водопаду и остановился в заметном колебании: перейти или нет по опасному висячему мосту? Он протянул вперед руки и тихо заплакал, словно надеясь на то, что кто-нибудь подойдет к нему и протянет ему руку помощи.
На этот раз никакая сила не могла удержать Родерика на месте. Его глаза наполнились слезами. Ему чудилось, что эта больная душа взывала к его собственной душе и просила немедленно помочь ей.
Не торопясь, шаг за шагом, впереди своих товарищей, он приближался к больному человеку, который при виде его широко раскрыл глаза и с невыразимым испугом следил за каждым его жестом.
Когда Родерик подошел достаточно близко, он поднял к несчастному свое бледное лицо, подбросил в знак полной дружбы свою шапку в воздух, поднял ее, вытянул вперед руки и продолжал подходить с теми же мерами предосторожности. Наконец он собрался с духом и стал произносить совсем тихо и очень ласково:
— Джон Болл… Джон Болл… Джон Болл!
Вдруг сумасшедший охотник, который было подался вперед для того, чтобы лучше разглядеть подходившего незнакомца, выпрямился во весь свой высокий рост и, намереваясь убежать, сделал движение назад.
Но Родерик продолжал так ласково называть его именем Джона ролла и столько чувства было в его глазах и голосе, что больной остановился на месте, зарыдал, упал на колени и поднял к небу свое измученное, страшное лицо… Глубокое волнение читалось в его испуганных, бегающих по сторонам глазах.
Родерик знаками предложил ему переправиться по стволу дерева. Тот, казалось, колебался. А затем юноша обратил внимание на то, что лицо предполагаемого Джона Болла резко изменило свое выражение и что в глазах его зажегся мрачный, дикий огонь. Весьма возможно, что его испугали Мукоки и Ваби, которые только что показались возле хижины.
Он выпрямился так, точно внутри у него действовала какая-то невидимая, но мощная пружина. Издав страшный, пронзительный крик, он бросился в пучину водопада и исчез.
В продолжение нескольких веков каскад бросал в бассейн свои неугомонные воды, и бассейн этот, не имея больше тридцати футов в ширину, был в то же время очень глубок.
Родерик застыл от ужаса при виде того, как старик головой вниз ринулся в воду, и не знал, что ему предпринять. Но в эту минуту к нему подбежал Ваби, за которым спешил Мукоки.
— Осторожно, Род! — крикнул Ваби. — Мы должны немедленно помочь ему или же он утонет на наших глазах!
Все трое подошли возможно ближе к бассейну, готовые схватить руку, которую протягивал в их сторону старик, показавшийся на поверхности. Мало того, каждый из них рвался в воду, желая сделать все, что только было в его силах. Мускулы их тел напряглись для немедленных и решительных действий.
Но старик снова скрылся с их глаз. Так прошла секунда, две, три, пят ь… Ничего не было видно. Родериком овладела такая тоска, что он на минуту потерял голову.
Прошло еще несколько секунд, но старик не показывался. Ваби успел уже снять свою кожаную куртку.
— Я брошусь в воду к нему на помощь! — заявил он и тотчас же бросился в бассейн.
Мукоки, в свою очередь, успел снять свою куртку из кожи карибу и ждал какого-нибудь сигнала, чтобы броситься в пучину вслед за молодым человеком.
Миновало десять… пятнадцать секунд, и наконец на поверхности воды показалась голова Ваби.
— Я ничего не нашел! — крикнул он из воды.
— Ладно! В таком случае я сам иду! — заявил старик и, не медля ни мгновения, прыгнул в бассейн и тотчас же скрылся под водой.
Полный смертельного отчаяния и беспокойства, Родерик оставался на берегу. Он не отрывал воспаленного взора от кругов воды, которые расходились под ударами рук Мукоки и Ваби, продолжавших ощупывать все вокруг себя. Ему показалось, что прошло четверть часа, пока наконец снова появилась голова Ваби, который, очевидно, начал задыхаться.
До сих пор никому из пловцов ничего не удалось найти, из чего можно было заключить, что Джон Болл сразу же пошел ко дну. Старик умер!
Мукоки и Ваби все же не хотели примириться с этим прискорбным фактом и сделали еще две-три попытки, которые дали такие же плачевные результаты. Истощенные до последней степени, они с большим трудом выбрались из воды на скалы, которые окружали бассейн.
Мукоки, ни слова не говоря, быстро побежал к лагерю, живо раздул затухающий под пеплом огонь и подбросил в него несколько свежих сучьев и поленьев. Ваби, дрожа от холода, продолжал оставаться на берегу. Его руки были крепко сжаты и Родерик увидел между его ладонями песок и гравий. Чисто машинально Ваби разжал свои руки, желая узнать, что в них находится. При этом он издал крик, от которого Родерик подскочил на месте. Он протянул вперед правую руку и указал на большой слиток такого чистого и сверкающего золота, что Родерик, в свою очередь, издал радостный крик и на некоторое время позабыл про Джона Болла.
