предположил Сенека.
— Пойдем проверим — киваю я, соглашаясь — площадь у Мусейона и впрямь очень удобное место для проповеди перед большим количеством людей.
Но Апостола не оказывается и там. Знакомый работник библиотеки сообщает Луцию, что Матфея в последний раз видели здесь несколько дней назад. Сколько именно, он сказать нам затруднился — может, дней пять, а может и целая неделя прошла. Но в любом случае, после нашего отъезда он здесь еще появлялся.
— Передай уважаемому Аристарху, что я обязательно навещу его завтра, чтобы вернуть ему древний фолиант. Заодно расскажу об удивительных событиях, произошедших в Мемфисе, если до вас еще не дошли эти новости.
Библиотекарь заверяет Сенеку, что непременно все передаст главному библиотекарю слово в слово. При этом он заинтересованно косится на меня, но не решается спросить напрямую про храм Сэта, хотя слухи о произошедшем явно уже дошли до столицы.
— Ну, что, пойдем, проверим еще и Серапеум для очистки совести? — предлагаю я другу, хотя и сам понимаю, что результат наверняка будет таким же. А сердце мое уже не на месте, начинаю подозревать, что Матфей умудрился вляпаться в какие-то неприятности.
И мы с Луцием направляемся в старый египетский квартал — Ракотиду… В прошлый раз так и не добрались туда, ограничившись прогулкой по греческой части столицы. А ведь когда-то именно оттуда, с небольшой египетской деревушки на берегу озера Мареотиды, началось строительство Александрии. И вполне закономерно, что именно там, на небольшом холме выстроили Серапеум — огромный храмовый комплекс, посвященный Серапису — покровителю Александрии и династии Птолемеев. В его лице греки и египтяне получили общего бога, что несколько приблизило их к религиозному единству.
Сейчас Серапеум самый большой храм египетской столицы, но пока он еще не достиг тех своих грандиозных размеров, что прославят его в веках. Ему еще предстоит перестройка при Клавдии, когда его площадь будет значительно увеличена, впереди еще разрушение при Траяне в ходе еврейского восстания в начале II века, и последующее восстановление при Адриане. Затем случится ужасный пожар в конце II века и окончательное разрушение храма христианами в конце IV-го. Но все это будет потом…
Да и случится ли теперь…? Хочется надеяться, что в этой реальности у христиан будет совсем другое отношение к чужим храмам и к чужой вере. А то шарахало их из крайности в крайность так, что не приведи Господь! От кровопролитных столкновений с язычниками, до такой «толерантности», что волосы на голове дыбом встают. Помнится, сам император Адриан писал кому-то из Александрии: «Те, которые называют себя епископами Христа, поклоняются еще и богу Серапису. Нет здесь такого начальника синагоги, самарянина или христианского епископа, который не был бы астрологом, гадателем или заклинателем». Очуметь просто… Да, и в других источниках я неоднократно читал упоминания о том, что сам патриарх христианской церкви, будучи в Египте, был обязан молиться как Христу, так и Серапису.
Нет, я, конечно, понимаю, что культ этого бога был внесён римским Сенатом в перечень государственных ещё в конце IV века до н. э. И понимаю, что потом этот культ тесно был связан с ранним христианством через гностиков. Но поклонение Серапису христианами и богослужение епископов церкви в его храме…?! Как-то это все странно… Стоит ли тогда удивляться огромному количеству ересей в христианстве и многочисленным сектам, куда уходили рядовые верующие, возмущенные покорностью и соглашательством церковной верхушки? И борьба ведь шла не только между христианами и язычниками, но и между христианами и иудеями, а также и среди самих последователей Христа. А все гонения на них инициировали зачастую не римские власти, а агрессивная толпа, подстрекаемая озлобленными жрецами.
…Но до разрушения христианами храма Сераписа еще долгих три с половиной века, а сейчас он предстает перед нами во всем своем античном величии. Храмовый комплекс возвышается на холме совсем рядом с южной крепостной стеной, и к нему ведет длинная лестница, состоящая из нескольких пролетов и сотни гранитных ступеней. Одолев ее, мы наконец попадаем во внутренний двор, где у входа в храм установлена огромная двенадцатиметровая статуя Сераписа.
Она выполнена из белого мрамора, но покрыта позолотой и тонкими пластинами слоновой кости. Бог изображен зрелым, крепким мужчиной с пышными волосами и густой ухоженной бородой, одетым в хитон и гиматий. На голове его, то ли корона Египта, то ли калаф — символ плодородия и изобилия. Одной рукой Серапис сдерживает трехголовую злобную химеру, в другой сжимает линейку для замера разливов Нила.
Статуя просто великолепна! Авторство ее древние историки приписывают известному греческому скульптору Бриаксису, жившему в конце IV века до н. э. Жаль, что в моей истории она была разрушена в конце IV века во время опустошения Серапеума христианами. Обиду последователей Христа на жрецов Сераписа понять можно — те их единоверцев и убивать приказывали и даже на кресте умерщвляли. Но вот такому варварскому отношению к одному из величайших произведений искусства античности никакого оправдания нет.
— Нравится? — спрашивает Сенека, лукаво поглядывая на меня, застывшего в восхищении перед огромной статуей.
— Потрясающе…
— Да… это лучшая статуя Сераписа во всем римском мире, все остальные лишь копии или жалкое подражательство Бриаксису.
С трудом оторвав взгляд от статуи, обвожу глазами остальной храмовый двор. Людей здесь достаточно много, но никаких толп или больших групп не наблюдается — все заняты своими разговорами и делами. И Матфея здесь тоже нет.
— Может, поспрашивать у жрецов? — предлагает друг.
— А что нам еще остается…? — вздыхаю я и направляюсь к храмовому служке, метущему неподалеку плиты двора.
На смуглом, невысоком египтянине практически нет одежды — лишь на бедрах повязан короткий бежевый синдон длиной выше колен и белый схенти — это такой передник, надеваемый поверх. На ногах сандалии, сплетенные из тростника, голова парня гладко выбрита, карие глаза подведены черным — оттого он смотрится персонажем, сошедшим с храмовых фресок. Подняв глаза и увидев перед собой легионера в компании римлянина в тоге, метельщик испуганно застывает, а потом низко кланяется и, не поднимая головы, лепечет.
— Что угодно высокородным господам от недостойного неокра?
— Скажи, парень, не видел ли ты здесь иудея в скромной одежде, который рассказывает людям о Мессии, воскресшем недавно в Иерусалиме?
— Нет, господин! Я никого подобного здесь не видел.
Сенека уже хочет
