Читаем без скачивания Капитуляция - Джойс Бренда

Он стоял рядом, положив большую ладонь на стол рядом с пергаментной бумагой.

— Где именно расположен ваш дом?

Эвелин набрала в легкие побольше воздуха. Тень подозрения испарилась из его глаз. Теперь Джек был сосредоточенным и серьезным.

— Вы сможете добраться до окраины города? — Эвелин всё так же смотрела на него снизу вверх, повернув голову.

Он взглянул на неё.

— Конечно.

Эвелин повернулась к пергаменту, окунув перо в чернила.

— Быстрее всего будет пройти по главному бульвару к центру города и повернуть на юг, на улицу Лафайет. Она выведет вас из города. Если вы останетесь на этой дороге, дойдете до нескольких виноградников. У второго нужно свернуть направо, в маленький грязный переулок без указателя. Шато д’Орсе расположено на полмили вниз по дороге, оно окружено теми самыми виноградниками. — Описывая маршрут, Эвелин быстро набросала примитивную карту. Джек по-прежнему стоял сзади, слишком близко, не двигаясь с места, и это его присутствие то и дело отвлекало Эвелин. Она всё-таки закончила с картой и подняла взгляд.

— Последний раз вы были там четыре года назад, верно? - очень серьезно спросил Джек. Он не ждал её ответа и продолжил: — Виноградников, возможно, уже нет — наверняка сожжены дотла. На последней дороге мог появиться указатель. Мне нужен другой опознавательный знак.

«А ведь он прав», — с тревогой подумала Эвелин.

— Прямо перед последней дорогой, на северной стороне, есть разрушенная башня.

Джек потянулся к её руке, забрал перо и нарисовал крестик на том месте, где должна была располагаться башня.

— Так правильно?

— Да. — От его близкого присутствия Эвелин было трудно дышать.

Джек вложил перо ей в пальцы, и их руки соприкоснулись.

— В каком месте имения спрятаны ваши фамильные ценности?

Эвелин замялась, поскольку его большая ладонь всё ещё лежала поверх её руки. Облизнув пересохшие губы, она открыла ящик стола и вынула оттуда ключ. Потом наклонилась к самому основанию стола, туда, где находился потайной запертый ящик.

— Перед смертью Анри дал мне карту, которую начертил сам. — Эвелин отперла потайной ящик и, открыв его, вынула оттуда сложенную карту и отдала её Джеку. — Судя по всему, этот заштрихованный квадрат — дом. Позади, прямо за террасой, на которую выходит бальный зал, росли три огромных дуба. Они помечены кругами. Анри закопал большой сундук в центре, между ними, и это место помечено крестиком, как вы можете видеть.

Джек быстро изучил карту, потом положил её на стол перед Эвелин, рядом с другой, только что набросанной картой.

— Хорошо.

Подняв на Джека глаза, Эвелин спрашивала себя, ощущает ли он хотя бы половину того напряжения, которое чувствует она. Интересно, перехватывает ли у него дыхание от волнения, теряет ли он покой в её присутствии, позволяет ли себе недозволенные, непристойные мысли?

— Спрячьте под замок карту вашего мужа. А другую карту уничтожьте. — И Джек посмотрел ей прямо в глаза.

— Разве они вам не нужны? — изумилась Эвелин.

— Я их запомнил, — мягко ответил он.

Ее сердце оглушительно забилось, реагируя на внезапное изменение его тона и еле заметный блеск в глазах.

Эвелин даже не пошевелилась, чтобы выполнить его приказ. Теперь у Джека была вся информация, которая требовалась для поездки во Францию. И вероятно, он собирался пожелать ей спокойной ночи и удалиться.

И вдруг Эвелин поймала себя на мысли, что они ещё не обсудили плату за его услуги — ту самую «весьма неплохую долю». Видимо, поэтому Джек колебался, застыв на месте совсем рядом? Или, подобно Эвелин, всё-таки пытался понять, почему их так влечет друг к другу?

— Как я смогу вознаградить вас? — спросила она.

Взгляд Джека скользнул к её губам, а потом его густые ресницы резко опустились, спрятав серые глаза. И он пробормотал:

— Вам решать.

Эвелин снова судорожно вздохнула. Верно ли она истолковала этот взгляд? Что же он означает? Да неужели она сама этого не знала?

Эвелин уставилась на разложенные на столе карты невидящим взором, чувствуя, что утратила способность мыслить здраво. Джек потянулся вперед и взял карту, которую Эвелин только что набросала, причем на сей раз его рука смело коснулась её ладони. Эвелин повернула голову к Джеку и увидела, как он, не сводя с неё пристального взора, разорвал пергамент.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Очень осторожно, тщательно подбирая слова, она спросила:

— А как же насчёт аванса, на котором вы настаивали?

Повисло долгое молчание, донельзя раскалившее атмосферу. Наконец он ответил:

— Я решил отказаться от этого условия.

Эвелин отчаянно желала кинуться в его объятия, но как можно, ведь она в трауре, ей надо, чтобы Джек отправился во Францию, и она понимала, что балансирует сейчас на тонкой грани дозволенного.

— Вы похожи на лань, пойманную в прицел моего ружья, — заметил Джек. — С той только разницей, что здесь нет никакого ружья, не так ли?

— Вы заставляете меня нервничать.

Он склонился над Эвелин, снова положив руку на стол и коснувшись грудью её левого плеча. По-прежнему сидя в кресле, но теперь зажатая между мощной фигурой Джека и столом, Эвелин почувствовала себя пойманной в ловушку. Она не сомневалась, что Джек нарочно создал такую ситуацию.

Сердце в исступлении затрепетало. Неужели он собирался поцеловать её? А с чего бы ещё он стал вот так нависать над ней?

— И как же я заставляю вас нервничать? — осведомился он.

Эвелин задрожала.

— Думаю, вы знаете.

Его взгляд задержался на её губах. Его рот, казалось, скривился. Но Джек не наклонился ниже, не коснулся губами её губ. «Он не собирается переходить грань», — обескураженно подумала Эвелин.

— Я очень признательна вам, — прошептала она.

Глаза Джека медленно загорелись.

— В самом деле? — Он сильнее оперся о стол, и теперь его плечо прижималось к её плечу. — Если вы собираетесь играть с огнем, предупреждаю сразу: у моей галантности есть предел.

Сейчас Эвелин даже не пыталась постичь смысл сказанного им. Не желала думать о том, что происходит. И, повинуясь порыву, она сжала ладонями его мужественный подбородок. Но всё-таки ей хотелось, чтобы именно Джек поцеловал её, а не наоборот.

Его глаза сверкнули.

— Я поклялся, что не поддамся этому искушению, — резко бросил он.

Эвелин поняла, что Джек собирается подарить ей страстный поцелуй: он склонился ниже, сжав её лежавшую на столе руку, и прильнул к её губам. Когда их губы слились с неистовым пылом, Эвелин застыла на месте, вне себя от волнения. Её сердце учащенно колотилось. Её тело пылало.

Она вжалась в кресло, которое ещё ближе придвинулось к столу. Эвелин отчаянно, сгорая от нетерпения, каждой клеточкой своего существа жаждала предаться страсти. Да, да, она в трауре, но разве не искреннее чувство влечет её к этому человеку?

Джек отпрянул от неё, тяжело дыша.

— Так вы собираетесь отправить меня во Францию, оставив о себе незабываемые воспоминания?

Ах, как же трудно было думать сейчас, когда всё, чего хотела Эвелин, — это снова оказаться в его объятиях хоть на мгновение! Дрожа всем телом, она поднялась, пытаясь понять, что же ему ответить. И тут Джек притянул её в свои объятия и опять впился в её губы горячим, настойчивым, смелым поцелуем.

Схватившись за плечи Джека, она крепко стиснула их. Его язык проник ещё глубже. Все тело Джека будто застыло от напряжения, да и свое тело Эвелин ощущала таким же скованным. До того, как оказаться в объятиях этого мужчины, она никогда не ощущала истинного страстного желания — теперь Эвелин в полной мере осознавала это. Ею овладела прямо-таки неистовая страсть. Неудержимая, почти пугающая, потому что Эвелин была готова совершить невероятное.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

И вдруг она почему-то вспомнила об Эме, которая могла проснуться и застать их врасплох; она вспомнила даже об Анри, который умер совсем недавно. И всё же она не желала думать о муже и дочери, только не сейчас! Эвелин просто хотела целоваться снова и снова, до бесконечности, бесстыдно… Хотела по-прежнему томиться в этом огне, в объятиях Джека Грейстоуна.