Лэйд решительно смел рукой все, лежащее на столе, амулеты и талисманы глухо задребезжали на полу. Каждый из них был наделен частицей силы, но каждый из них, как и все они вместе взятые, был сейчас бесполезен. Для этого сражения ему потребуется совсем другой амулет, обладающий отличным от прочих действием. Лэйд знал, где тот лежит. В нижнем ящике его письменного стола.
— Чем больше я вспоминал следы на телах погибших, тем больше я думал о том, что убийца должен был обладать нечеловеческой яростью, однако — Лэйд позволил себе усмехнуться, — вполне человеческими зубами. Что думаешь на этот счет, Дигги, жестяной ты хитрец?
Нарисованное лицо автоматона не умело выражать эмоций, однако всегда сохраняло невозмутимо-оптимистическую гримасу, которая в данной ситуации вполне устраивала Лэйда.
— В управлении не должно быть полуответственности, — рассудительно заметил Диоген и, погудев немного, добавил, — Она с неизбежностью ведёт к утайке растрат и неисполнению законов.
— Сам Цицерон не сказал бы лучше! Что ж, полагаю, у меня найдется подходящий амулет на этот случай.
Лэйд открыл нижний ящик письменного стола. Амулет лежал там, на своем месте. Тяжелый, из металла и дерева, он хранил в себе прохладу, которая казалась чуждой самому Новому Бангору. Лэйд аккуратно положил его на стол. Излишняя осторожность была напрасной — при всей своей силе этот амулет относился к числу тех, что не способны действовать по собственной воле, только лишь подчиняясь желанию владельца. Но Лэйд привык быть осторожным с такими штуками.
— Револьвер системы Томаса, — Лэйд удовлетворенно провел по металлу пальцем, — Саливан зря называл его дедушкиной митральезой. Он стар — как и я — но поверь мне на слово, старина, пять пуль калибра 0.450 в иных случаях обладают большей силой против демонов, чем десяток архиепископов.
— Выиграл сражение не тот, кто…
— Та тварь, которая вонзила зубы в Хукахука. Это человек, Дигги.
— …кто дал хороший совет, а тот, кто взял на себя ответственность его исполнить.
— И так уж вышло, что я даже знаю его имя. Хочешь его услышать, ржавый плут?
— В любви единственная победа — это бегство.
— Мистер Одрик Аймон Гаррисон. Вдовец. Мерзавец и несчастный отец парализованной мисс Амиллы.
Автоматон склонил голову, почти пародируя человеческое существо в позе задумчивости. Должно быть, ему было непросто найти подходящую цитату на этот счет. Но Лэйд и не ждал ответа. Он провел носовым платком по вороненому восьмигранному стволу, не обращая внимания на пятна оружейной смазки, испортившие тонкую хлопковую ткань.
— Бросив свою семью на произвол судьбы много лет назад, он сбежал в Джакарту. Не знаю, как. Возможно, ему удалось каким-то образом провести самого Левиафана, выскользнув из его челюстей. Возможно, бессознательно, возможно, нарочно. Говорят, у некоторых этот фокус изредка выходит. Жаль, у меня самого так и не вышел… Тигры в цирке здорово умеют прыгать через огненные кольца, но из них редко получаются пристойные фокусники.
— Искусные льстецы обычно не менее искусные клеветники.
— Я не знаю, сколько лет Новому Бангору, полсотни или несколько тысяч. Но точно знаю, что он ревнив и злопамятен. Бессильный достать мистера Гаррисона, он обернул свою злость против его отпрысков. Вложил оружие в руки брошенной им жены. Убил одну из его дочерей, а другую превратил в калеку и позволил ей чужими руками казнить собственную мать.
Автоматон молчал, бессмысленно глядя на него нарисованными и немного поплывшими от жары глазами. Лэйд отсалютовал ему бутылкой «Дикой индейки» и сделал приличный глоток.
— Вот почему я не обзавелся семьей за все эти двадцать лет, Дигги. Нельзя давать этому чудовищу в распоряжение ни одной унции собственной крови. Возможно, мистер Гаррисон был таким же несчастным заключенным на острове, как и я, услышавшим зов из глубин нематериального и явившимся прямиком в ловушку. Но он не был так осторожен, как я. Позволил себе бросить тут якорь. И остров достал его. Даже в тысячах миль от Нового Бангора.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Лэйд не спеша проверил патроны, все пять. Опасения были беспочвенны, капсюли выглядели новенькими и готовыми к бою. Но Лэйд привык тщательно подходить к любой задаче. Никак иначе дела в Хукахука не ведутся.
— Я не знаю, каким образом Новый Бангор сообщается с реальным миром, но думаю, что он позволил новости об этой трагедии просочиться наружу. Отправил с подходящим ветром, чтобы та спустя много лет достигла Джакарты. И заставила обезумевшего от горя отца по доброй воле броситься обратно, прямиком в голодную пасть Левиафана, из которой он, казалось бы, выпорхнул.
— Общество без религии — как корабль без компаса!.. — провозгласил Диоген и вдруг заперхал механическим голосом, — Всякая хозяйка знает, что наилучшее средство от сорняков — одна унция соды, унция рыбьего жира, две горсти мелкой золы и фунт измельченного фуражного зерна.
— Мудро замечено. Полагаю, эта сентенция относится к тому периоду, когда Корсиканец уже пребывал на острове Святой Елены?
— Чтобы вывести застарелые и жирные пятна нам пригодится обычный нашатырный спирт, что же до краски, тут как ни кстати подойдет нефтяное масло[60]…
Лэйд хмыкнул.
— Быстро же ты закончил с Наполеоном, старина. Теперь, значит, вообразил себя домохозяйкой? Напрасный трюк, я все еще вижу тебя насквозь.
— Для хорошего пирога с ревенем нам понадобится…
Лэйд по очереди стал вкладывать патроны в каморы револьвера. Кажется, не придется даже смазывать, механизм работал превосходно.
— Но в Новый Бангор вернулся уже не мистер Одрик Аймон Гаррисон. Точнее, не совсем он. Скорее, чудовище в человеческом обличье, сохранившее жалкое подобие рассудка, но заменившее животной яростью все то разумное, что прежде в нем было. Наполненная кипящей злостью оболочка. Демон в человеческой плоти. Мстя за погубленных дочерей, он под покровом ночи пришел в Мэнфорд-хаус и стал тем орудием, благодаря которому брауни совершили свою страшную казнь. Он потушил фонарь и сделал все необходимые приготовления. А потом набросился на людей, точно обезумевший зверь, терзая их зубами. Я думаю, Дигги, между ними была связь. Между безумцем и брауни. Что-то вроде невидимой радиоволны, которая направляла их, мстителей, по нужному курсу.
Лэйд взвесил револьвер в руке, заново привыкая к его весу. Он привык использовать куда более легкие амулеты в своей работе, но не мог не согласиться с тем, что вес оружейного металла таит в себе нечто притягательное.
— А потом мы с Саливаном, сами того не подозревая, ворвались в это осиное гнездо и учинили там знатный переполох. Полагаю, к тому моменту мистера Гаррисона уже не было на месте, иначе он покончил бы с нами прямо там. Однако он каким-то образом узнал, кто виновен в гибели домашних питомцев его дочери. Может, сам Левиафан нашептал ему это на ухо. В том, что осталось от мистера Гаррисона, скорее всего, не уцелело ничего человеческого, единственное, что он умел — это мстить. И у него появились новые цели. Ты, конечно, спросишь, почему Полуночная Сука говорила о демоне? О чудовище, созданным штудирующими оккультные книги брауни?
— Для ухода за лицом я прежде всего советую миндальное молочко с добавками из календулы и талька.
— Отвлекающий маневр, только и всего. Эта стерва хотела заставить меня увидеть то, чего я сам внутренне ожидал. Натравить старого тигра на искусственно созданный мираж. Выставить против сумасшедшего убийцы с горстью побрякушек вместо оружия. И она почти добилась своего. Возможно, в этот раз она была ближе всего к своей цели.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Если вам предстоит мелкая штопка, возьмите дюжину булавок и…
Лэйд сделал еще один глоток бренди и решительно отставил бутылку. День в Новом Бангоре длинный, но уповать на это не стоило. Когда начнутся сумерки и снаружи погаснет газовый фонарь, ему потребуется твердая рука и чистый рассудок — чтобы встретить того, кто явится к нему на порог.
