class="p1">– Иша, давай сейчас у Ганги посидим немного, – ее голос звучал очень мягко, и Иша, которая хотела сказать, что собирается лечь пораньше, неожиданно согласилась.
Они вошли в городок, когда уже было темно. Глубокие воды реки ритмично колыхались в электрическом свете продолговатых ламп, расставленных на берегу. По длинному и высокому навесному мосту гуляли тени. Девушки присели на холодные плиты, скрестив ноги, и некоторое время молчали. Ише даже начало казаться, что она сейчас уплывет на небесной лодке из далеких, еле видных облаков куда-нибудь в мерцающую звездную даль.
Наконец, О. прервала молчание:
– Ты знаешь, Иша, у каждого из нас есть своя Комната 108. Это такое место, где нам придется взглянуть в глаза всем своим слабостям, всей своей боли и обидам. И войдя в нее, нужно найти правильный выход.
– Комната 108… Это интересно, – говоря, Иша слышала свой голос словно издалека. Ей казалось, что сейчас она плывет по медленным волнам Реки.
– Да, и я верю, что каждый рано или поздно зайдет в эту Комнату. Каждый, кто желает стать сильнее. Здесь это сделать проще всего. И для тебя это будет просто. Ты уже на нужной волне. Но также это может причинить боль.
– О чем ты говоришь сейчас?
– Я приглашаю тебя в необычное путешествие. Завтра на рассвете я хочу отвезти тебя в Ганганани. Мы войдем в твою Комнату, и там ты, наконец, безопасно расстанешься со своим прошлым. Поедешь?
Иша посмотрела на О. То, что показалось бы слишком странным в ее родном городе, здесь приобретало очертания единственно верной реальности, наполненной глубоким смыслом.
– Поеду, – наконец, ответила она.
Когда Иша оказалась в своем номере, она открыла тетрадь и быстро записала:
«Смотришь, как река затопляет камень, на котором ты сидела 5 минут назад. Как души переправляются на другой берег, выбираясь из громадного костра и осторожно ступая в туманной воде.
Сумасшедшая тоска внутри и быстрые волны снаружи. Опускаешь в них пальцы и чувствуешь бег холодного зеленого времени.
Время шепчет пространству «Прости».
Холодный палец чертит на сердце круг. Вещи вокруг не обнаруживают себя. Улыбка слепца и влажные с утра глаза, которые к вечеру способны осушать моря…
Сердце настолько маленькое, что не может вместить тебя…»
Потом, омывшись под теплыми струями душа, она легла на постель и сразу провалилась в темное и бездонное пространство сна.
Глава 6. Ясон и девочка
Днем Ясон решил опять пройти мимо ступы, из которой росло небольшое деревце, но на этот раз свернуть не влево, а направо.
Узкая тропка вела вверх по склону, в небольшой кедровый лес. Там он присел на поваленное кедровое дерево и наслаждался тишиной, пока не увидел, что за кустами кто-то прячется.
Он насторожился, вспомнив рассказы о горных леопардах, но тут из-за кустов показалась маленькая девочка. На вид ей было около десяти лет. Она вышла из укрытия и подошла поближе. Ее темные волосы отливали глубоким коричневым цветом, а глаза были удивительного светло-зеленого оттенка.
Девочка глядела на Ясона с простой улыбкой. Он уже немного привыкал к тому, что индийцы очень любопытны и открыты. Всегда могут запросто подойти к чужеземцу и спросить что-то или смотреть и улыбаться, ничего не говоря.
«Для них не существует всех наших внешних, совершенно бесполезных границ. Всех этих уродливых стен. Они просты как дети», – думал Ясон, видя, что заинтересовал девочку, и понимая, что, по-видимому, придется вступить в беседу, если дитя говорит на английском языке.
– Привет, – сказала девочка, словно прочитав его мысли, – а ты зачем здесь сидишь?
– Привет. Я гуляю. Как тебя зовут и откуда ты знаешь английский? – спросил Ясон, вспомнив, что находится в простой деревне.
– Меня зовут Лакшми. Меня моя хозяйка учит. Я служу у Ханды.
– Ты сирота? – на этом вопросе Лакшми непонимающе посмотрела на него. Ясон решил перефразировать свой вопрос:
– У тебя нет родителей?
– Нет, родители есть. Они живут рядом, в соседней деревне. Где только индусы. Не тибетцы.
– Ты шла за мной?
Девочка опустила глаза.
– Сон. Я видела тебя в своем сне. Много, – на этом слове она забавно развела ручками и картинно округлила глаза.
– Много раз? – уточнил Ясон.
Лакшми утвердительно кивнула головой.
– Я хочу показать тебе что-то. Пойдешь со мной? – она подошла ближе, взяла его за руку и повела его вниз, но уже другой тропинкой.
Спустившись, они обошли главную площадь и вышли на большую песчаную дорогу, ведущую прочь из поселения. Вдоль дороги тянулись соломенные поля, похожие на те, что в болезненном самозабвении рисовал Ван Гог когда-то, а заснеженные, искрящиеся Гималаи появлялись перед взором, только когда Ясон оборачивался и смотрел назад.
Он вдруг подумал, что Ише понравились бы эти пейзажи. Внезапно ему захотелось, чтобы они оказались вместе в его комнатке, чтобы она сидела на краю железной, простой кровати, распустив волосы, и рассказывала ему что-то о своей жизни.
Пока он так думал, Лакшми остановилась у небольшой лавчонки на обочине.
– Купи самосы здесь. Самые вкусные!
Внутри маленькой покосившейся хибарки сидел молодой индиец. Помимо прилавка, в углу стояли небольшой столик и скамья. Все выглядело очень ветхим и каким-то замученным. Индиец положил на бумажную тарелку четыре самосы и налил в граненые стаканы коричневый масала-чай.
Ясон и девочка сели на скамью, которая, несмотря на некрепкий внешний вид, легко вынесла их совместный вес.
Рассматривая умиротворенный пейзаж, они почти синхронно кусали теплые треугольные пирожки, начиненные овощами с острым перцем, и запивали их сладким масала-чаем.
Перед глазами у Ясона возникла картинка: его мама жарит пирожки на кухне, стоит дым коромыслом – очень вкусный дым, и он нетерпеливо ждет, когда можно будет отведать их. А мама, такая красивая и праздничная, с улыбкой рассказывает, что именно такие готовят в Индии. В молодости она несколько раз ездила в эту чудесную страну.
Вспоминая это, он почувствовал, что самоса стала чересчур соленой…
– Ну и перец в этих пирожках! – сказал он Лакшми, но вдруг почувствовал, что ее маленькая нежная ручка вытирает его лицо. Ее глаза выражали искреннее сострадание, словно она чувствовала боль, сжавшую сердце Ясона.
Некоторое время они так и сидели: Ясон смотрел в ее глаза и чувствовал, что его слезы высыхают. Казалось, будто на воспаленное сердце вылили мягкое прохладное масло.
Маленькая Лакшми улыбнулась и, отвернувшись к продавцу, сказала ему что-то на хинди. Он дал ей небольшой бумажный пакет, в который Лакшми деловито упаковала оставшиеся самосы.
Она тронула Ясона за руку:
– Пойдем.
Они вышли из лавки и отправились вперед по дороге, пока не вышли к небольшому мосту,
