Читаем без скачивания Таэ эккейр! - Элеонора Раткевич

– Росту мы с тобой схожего, – добавил Арьен. – В кости ты для человека очень легкий. Если в лицо не глядеть… что, молчишь? Правильно молчишь. Мое счастье, что я не человек. Тебя бы на той тропе уложили наповал – а я легко отделался. Да вдобавок мы еще и одеты были почти одинаково… все одно к одному.

– Не были. – Лерметт обрадованно нащупал слабое звено в почти безупречной цепочке рассуждений и предположений. – Это теперь мы одинаково одеты. Неверно у тебя срослось.

Человек сказал бы «неверно сложилось» – но для Лерметта переиначить свои слова на эльфийский лад уже не составляло труда. После долгих дней, проведенных с Эннеари бок о бок, подобный способ выражать свои мысли – нет, пожалуй, даже и мыслить – едва ли не казался ему более естественным. Это самое «срослось» слетело с его уст легко и безнасильственно. Вот уж воистину, с кем поведешься…

– Не теперь, а именно что тогда! – Арьен зло рубанул рукой ни в чем не повинный воздух. – Или ты плохо разглядел, во что я одет был? Так изволь – рубаха на мне была белая, а штаны черные.

Лерметту припомнилась кучка лохмотьев, задубелых от крови и льда… ну, при известной доле воображения можно согласиться, что лоскутья, срезанные с тела Арьена, действительно когда-то были белыми и черными… ну и что?

– Ну и что? – безразлично спросил он, пожав плечами.

– Нет, ты безнадежен! – взвыл Эннеари. – Ты ведь не поохотиться в наши края подался, а переговоры вести – или я что-то путаю? А для посла в дорожном платье объявиться невместно. Ты уж сделай милость, напомни мне – что у тебя из парадных одежд в сумку уложено? Забыл?

Лерметта словно ледяной водой окатило.

– Такие же точно черные штаны, – безжалостно продолжал Эннеари, – рубашка белая и майлет – тоже белый, между прочим. Со спины, да еще если издали – вылитый я.

– Да ну, брось, – подумав немного, усмехнулся принц. – Это же какому дурню в голову взбредет, что я во всем этом великолепии так и подамся дорогу месить?

– А такому, – отрезал Арьен, – который и сам привык даже в отхожее место при полном параде таскаться. Которому и в голову не придет, что ты можешь поступить иначе. Скажешь, таких и вовсе не бывает?

Бывают, Арьен. Еще как бывают. Такой напыщенный придурок вполне мог отдать подобный приказ… и сидящие в засаде убийцы, не обратив внимания на охотника в пропыленном дорожном платье, набросились на мимохожего эльфа.

Арьен был прав, бесспорно прав… но Лерметту было тяжко от его правоты. Ее хотелось гнать взашей, вытолкать прочь и забыть, забыть насовсем… слишком уж тяжело думать, что ты пусть и невольно, а повинен в страдании другого… нет, не другого – друга. Лерметту хотелось… какая, впрочем, разница, чего ему хотелось. Бывают такие хотения, которые запретны для любого, если он имеет достаточную силу воли, чтобы не потерять себя.

У Лерметта ее хватало с избытком.

– Я ведь давно заметил, что мы похожи, – выдохнул Арьен в пламя костра. – И все равно не понял. А теперь… все одно к одному. Беглые эльфы убивают людей, жгут дома… надо ведь с этим делом разобраться, верно? А затеял эти убийства и поджоги человек – не для того ли, чтобы ты поехал разбираться?

– Зачем? – удивился принц.

– Я и сам думаю – зачем? – зло усмехнулся Эннеари. – Для того, чтобы эльфов кровью замарать? Весь народ из-за нескольких отступников? Так ведь не отправься я за ними, через день-другой целый бы отряд наладился. И постреляли бы околдованных без всякой жалости, имей в виду. Не так, как мы с тобой, а расспросить не успев. Вся Луговина бы видела, как эльфы карают убийц и нарушителей мира. Нет, как ни крути, а не сходится. И вдобавок – почему именно сейчас, если вывертень у нас прожил года полтора? Вот тогда все и началось, попомни мои слова – тогда, а не теперь. Подумай хорошенько – что такого случилось полтора года назад? Война? Гибель посольства? Ссора с черным магом? Да подумай же, Лерметт!

– Собака у меня умерла полтора года назад, – пожал плечами принц. – Навряд ли ее смерть так огорчила вывертня, что он вырядился эльфом и в таком виде отправился громить хутора.

– Прекрати зубоскалить! – едва не взвыл Арьен. – Неужели ты не понимаешь? Я во всей этой кровавой мерзости другой цели не вижу, кроме как тебя заманить.

– Почему непременно меня? – все еще не сдавался Лерметт. – Могли и другого кого послать…

На самом деле спорил он не потому, что не был согласен. Как раз наоборот – он был мучительно убежден, что Эннеари не ошибается. Что кровь и грязь минувшего дня, загадочное водворение вывертня в эльфийских краях и засада на перевале связаны между собой воедино некоей общей целью.

– Нет, ты меня с ума свести взялся! – рявкнул Эннеари. – Да кого могли послать за перевал с таким бредовым обвинением? Простого рыцаря? Наместника области? Нет уж, подымай выше! Наследника престола – и никак не меньше.

И опять Арьен выходил кругом прав… вот только что с его правотой делать?

– Кюэ ара леруо инкен, – вздохнул принц.

– Это в котором смысле? – сощурился Эннеари.

– В обоих, – грустно усмехнулся Лерметт. – Но скорее все-таки в первом. «Со стороны виднее».

– Как скажешь, – отозвался Арьен. – А только даже и во втором смысле… назад я тебя все равно одного не отпущу, так и знай. Очень уж мне не нравятся все эти совпадения.

– По твою сторону перевала, знаешь ли, тоже не без совпадений, – возразил Лерметт.

– Это каких еще? – нахмурясь, спросил Эннеари. Судя по его сведенным к переносице бровям, он был свято уверен, что принц просто-напросто хитрит, чтобы уйти от неприятного разговора.

– Никаких посольских узлов, – покачал головой Лерметт. – Правда и ничего, кроме правды. Кто, по-твоему, впустил вывертня в вашу долину?

– Сам пришел, – растерялся Эннеари. – Он ведь все-таки маг.

– Он – вывертень, – сухо напомнил Лерметт. – И силы его мы не знаем. А хоть бы даже она и немалая… по мне, так если бы он принялся в закрытые двери силой своей ломиться, велика она или мала, то-то бы трезвону магического поднялось – глухой, и тот услышит. Нет, он не взламывал, а открывал. Значит, или он слово знал, или его впустили.

Эннеари хотел было возразить, но не успел: несчастная троица, потупив покаянные взоры, робко вышагнула из густых сумерек.

– Там… это… готово уже все, – сообщил Лэккеан, так и не осмелясь поднять взгляд.

– После договорим, – махнул рукой Арьен. – Ладно, сиротки – показывайте, что настряпали.

– А почему сиротки? – вскинулся было Лэккеан и тут же замолк, получив от Аркье незаметный, но чувствительный тычок под ребра.

– Лучше уж «сиротки», чем «красивые мальчики», – прошипел Аркье несообразительному приятелю.

– Правильно понимаешь, – одобрил Лерметт, грызя травинку.

– Арьен, – тихо спросил Ниест, глядя в землю перед собой – не напоказ, как Лэккеан, а по-настоящему, – а почему «красивые мальчики»?

Эннеари резко обернулся к нему.

– Ты действительно хочешь это знать? – поинтересовался он негромким опасным голосом.

Ниест прерывисто выдохнул, снова вздохнул, открыл рот, побледнел, закрыл его и молча кивнул.

– Так, – без всяких интонаций подытожил Эннеари. – А вы оба тоже хотите?

Аркье колебался: гроза, что, казалось бы, уже свалилась за горизонт, вновь стремительно возвращалась на небосвод. Лэккеан, принявший вид оскорбленной невинности – да не просто оскорбленной, а такой, которая из прирожденной кротости слова не скажет прежде других – решительно кивнул. Эннеари, судя по всему, эти его выкрутасы были давно знакомы: он не то, что лишнего укора – даже движения нахмуренных бровей дурацкую выходку не удостоил.

– Ну что же, – медленно и веско, словно размышляя вслух наедине с собой, произнес Эннеари. – Отчего бы и нет?

Лерметт только вздохнул украдкой. Ну почему у этих налеа недостало ума промолчать? Арьен – создание отходчивое, и гнев свой он успел избыть вполне… и чего ради мальчишкам вздумалось бередить недавние воспоминания?

– А стоит ли? – вмешался он. – Начнешь рассказывать, заново пережитое растравлять…

– Рассказывать? – неприятно улыбнулся Эннеари. – Нет. Я не рассказать, а показать хочу. Так оно быстрее… да и вопросов дурацких меньше будет.

Арьен и Ниест посмурнели. Лэккеан, напротив, так и рассиялся, словно ребенок в предвкушении лакомства. Он младше их всех, промелькнуло в голове у Лерметта, и он еще непонял. Не понял, вот и радуется. А ведь Эннеари ему и в самом деле покажет… ох, и покажет… во всех смыслах.

– А кому первому? – Лэккеан разве только ладони не потирал.

– Вот еще! – фыркнул Эннеари. – Не стану я вам поодиночке показывать. Трижды такое повторять… по мне, так и один раз лишний.

Он вынул из костра пылающую головню, повернул ее пламенем кверху и коротким движением без всякого видимого усилия всадил ее в землю до половины. Лерметт аж зажмурился. Да, конечно, Арьен не человек, но все-таки…