и деформируясь.
Надеяться на то, что «голуби» оставят нас в покое, не приходилось — распалённые охотой, уже пролившие кровь, и свою, и чужую, сектанты явно намеревались идти до конца. Нам же деваться было некуда — сейчас к нам подтянулся уже весь их отряд. Мелькнула мысль сигануть прямо с обрыва, но даже беглого взгляда вниз хватило, чтобы отказаться от этой затеи. Во-первых, пропасть оказалась куда глубже, чем я думал. А во-вторых, внизу маячили огоньки факелов — там тоже поджидала засада, причём не особо таясь.
Демьян, сгорбившись, мрачно смотрел на подступающую к нам разъярённую толпу. Бросив на меня взгляд, с тревогой спросил:
— И что делать будем, князь? Ох, не хочется лишний грех на душу брать…
Я, оттирая платком кровь с заляпанной ладони, покачал головой.
— Может, и не придётся. Есть одна идея…
Глава 13
Выстроенная мною Преграда пока держалась, но только благодаря тому, что «голуби» не наваливались на неё все разом. Кажется, они впервые сталкивались с чем-то подобным, поэтому не понимали, что делать, и после нескольких попыток продавить её отступили. Псы и вовсе попросту лаяли на эту невидимую стену — озлобленно, до хрипа и хлопьев пены из пастей — но при этом не решались касаться.
Оставшиеся вампиры, сопровождавшие Сумарокова, были уже либо убиты сектантами, либо захвачены в плен, либо под шумок улизнули. Хотя последнее вряд ли, иначе хотя бы часть этой толпы с дрекольем и факелами бросилась бы за ними в погоню. Но нет — все, как назло, собрались возле нас, оттеснив к самому обрыву.
Вид всего этого вооружённого сброда будил во мне противоречивые чувства. Религиозные фанатики, тем более такие агрессивные, в целом не вызывали у меня никакого сочувствия. А уж тем более эти — враждебно настроенные к любым Одарённым, а значит, и ко мне лично. Договариваться с ними сейчас бесполезно — разгорячённые схваткой, они вряд ли будут слушать какие-то аргументы.
Но и устраивать бойню — тоже не вариант. И не только потому, что, как выразился Демьян, не хочется грех на душу брать. Одно дело — завалить нескольких вампиров. Это для члена Священной Дружины вроде как служебная обязанность. Но как потом оправдываться за три десятка трупов обычных людей? Даже если Путилин полностью встанет на мою сторону, замять это дело будет проблематично.
Да, сама секта «Белых голубей» вроде бы запрещена. Да и для нефилимов, как говорят, обычные людские законы не писаны. Но всё же сомневаюсь, что я в том положении, чтобы совсем не бояться уголовного преследования за массовое убийство. Неприкосновенность нефов связана не с наличием Дара, как такового, а с тем, кто за ними стоит.
Вяземский, конечно, заманивает меня в свой клан, и будет рад использовать подобный инцидент, чтобы оказать мне ещё одну услугу. Но тем самым ещё больше загонит в долги и привяжет к себе. А оно мне надо?
Эх, знали бы все эти деревенские борцы с нечистью, на каком волоске сейчас висят их жизни…
Все эти мысли и сомнения пронеслись у меня в мозгу за считанные мгновения. Сам я тем временем переключился на Аспект Морока, тут же вздрогнув от нахлынувшей на меня эмоциональной волны, состоящей из ненависти, смешанной со страхом, жаждой убийства и странным возвышенным экстазом, видно, связанным с религиозной накачкой. Да уж, ну и каша в головах у этого воинства…
Аспект Морока для меня пока был самым малоизученным. По большому счёту, я использовал его только в пассивном режиме — чтобы отражать направленное на меня влияние, и чтобы читать эмоциональный фон собеседников. Активное же применение требовало очень кропотливого изучения и экспериментов, на которые у меня пока не было ни времени, ни возможностей. Интуитивно я освоил только один трюк, простой и бесхитростный, как удар кувалдой — подавление чужого сознания. Собственно, так я вырубил Беллу в той ночлежке, в которую она меня привезла.
Но вот сработает ли это на целую толпу… Тут нужно более мощное усилие, действующее по площади. Впрочем, как раз с мощностью у меня сейчас проблем быть не должно…
Преграда, наконец, пала — не под натиском сектантов, а сама собой. Её наскоро сляпанная структура постепенно посыпалась и обрушилась под собственным весом. Первыми это почуяли псы, и рванули к нам одновременно, будто получив беззвучную команду. И в тот же миг я сам подался вперёд, рявкнув так, что едва не сорвал глотку.
Кричать, наверное, было не обязательно, но это был для меня самый простой способ выплеснуть энергию, вложив в крик заряд эдры. Скорее всего, ужасающий вой Демьяна, который он иногда использовал, имеет схожую природу. У меня получилось менее зрелищно, но зато эффект превзошёл мои ожидания. Большая часть толпы попросту рухнула, как подкошенная.
Я не знал, сколько будет длиться этот паралич, поэтому рванул вперёд сразу же. Демьяну тоже отдельное приглашение не понадобилось — я, не оборачиваясь, слышал, как он пыхтит, следуя за мной по пятам.
На собак мой ментальный удар почему-то подействовал хуже, чем на людей. Значительная часть псов осталась на ногах, а некоторые даже пустились за нами в погоню. Пришлось даже пару раз ненадолго останавливаться, чтобы сбросить с себя самых надоедливых.
Неслись мы с такой скоростью, что развалины монастыря промелькнули мимо, как деревья за окном поезда. В итоге едва не прозевали вынырнувшего из темноты Путилина.
— Я же говорил — ждите в машине! — рявкнул я. — Быстрее, надо сваливать отсюда!
— Да что, чёрт возьми, происходит⁈ — огрызнулся в ответ сыщик. — Откуда столько народу?
— Может, ты сам и ответишь? — схватил его за грудки Демьян. — Не ты ли голубей навёл? Никто, кроме нас троих, не знал про эту встречу!
Мне стоило большого труда разнять их — старый волк вцепился в Путилина мертвой хваткой. Но тот тоже не растерялся — ствол его револьвера упёрся вампиру под подбородок. Если в барабане обычные пули — не страшно. А вдруг синь-камень?
— Прекратите! Демьян, оставь его! Оставь, я сказал!
В последнюю фразу пришлось влить немного эдры под Аспектом Морока, и в голосе моём отчётливо зазвенел металл. Путилин с Велесовым разом обмякли, ошарашенно замотали головами. Не давая им опомниться, я схватил их за рукава и растащил в стороны.
— Разбираться будем потом! А сейчас — давайте к машине!
Времени у нас и правда было немного — судя по доносящимся со стороны монастыря звукам, большая часть «голубей» уже очухалась.
Чёрный «Даймлер», едва различимый в темноте, ожил сразу же, как Путилин повернул рукоятку зажигания — зашипел, заурчал, замолотил цилиндрами. Чуть раскачиваясь на колдобинах, тяжелая машина вырулила на дорогу и начала набирать скорость. Фары были переключены на ближний свет, выхватывая из тьмы крохотный участок впереди, яркость тоже была выкручена на минимум. Однако всё равно на пустынной лесной дороге нас наверняка было видно издалека. Волкодавы сектантов быстро взяли след — штук пять уже бежало за машиной, хрипло лая на бегу.
— Быстрее, быстрее, Аркадий Францевич! — оглядываясь через окно, процедил я.
— Не учи учёного! — буркнул тот. — Здесь пока особо не разгонимся. Ещё, не дай бог, в яму какую угодим. Или колесо пробьём. Лучше псин этих отгони! Вон там, в перчаточном отделе, ещё один револьвер. И пачка патронов.
Высунувшись в окно, я принялся стрелять по собакам. Двух удалось уложить наповал, остальные немного отстали. Пока я перезаряжал револьвер, мы выбрались на более ровный участок дороги, и Путилин поддал газу, окончательно отрываясь от погони.
— Да всё, не пали почём зря! — проворчал Демьян с заднего сиденья, когда я снова высунулся в окно. — Уже не догонят.
Он был прав. Двое самых упрямых псов ещё бежали за нами, но отставали всё сильнее. А их хозяева тем более вряд ли будут нас преследовать. Никакого транспорта у них я не заметил, а пешком за машиной не особо-то побегаешь.
Некоторое время мы ехали в тишине, нарушаемой лишь шумом мотора. Первым не выдержал Путилин.
— Ну так и что там у вас стряслось? Сумароков действительно явился на эту встречу?
— Сумароков мёртв, — отозвался я.
В этом я не сомневался. Я всадил в главу Стаи две пули с синь-камнем, лишил его Дара, ещё и здоровенный кусок плоти выдрал из живота. После такого вряд ли выживет. А если и выживет — вокруг целая толпа фанатиков, только и ждущих, чтобы забить в него осиновый кол.
Путилин шумно вдохнул через ноздри и ещё крепче вцепился в руль.
— Что ж, уже хорошо, —
