— Немного откровенное, если не сказать просто бесстыжее, — хрипловато отметила фея. — Именно то, что мне хотелось. Можешь идти.
Отражение показало ей язык и пропало. В ту же секунду фея оказалась облачена в избранный наряд. Она медленно потянулась, с бессознательной соблазнительностью, как кошка, повертелась немного, чтобы платье село по фигуре, и повернулась глянуть, как у Магуса дела с шахматами.
— Ну-с, и за кого мы сегодня играем?
— Как обычно, за обе стороны, — ответил тот, не поднимая глаз. — Мне нравится твой наряд. Весьма сдержанный — для тебя. А теперь приготовься. Гости идут.
Лунный Блик стремительно огляделась.
— Кто? Можно мне поплясать на их костях?
— Это наши добрые капитаны Хок и Фишер. Они побывали в Усыпальнице и побеседовали с покойным королем. А теперь направляются сюда, ожидая получить ответы на свои вопросы.
Фея улыбнулась:
— Они пока не слишком хорошо тебя знают, верно?
— Ну, у меня найдутся кое-какие ответы. Только понятия не имею, подойдут ли они к вопросам. Трудно проследить нити судьбы, сплетающиеся вокруг Хока и Фишер. Дикая магия коснулась их слишком глубоко. Они даже не представляют себе, насколько. Может быть, в конце концов, они окажутся в состоянии понять меня. Они не новички в потусторонних сферах.
— И сумеют докопаться до истины? — спросила Лунный Блик, подходя и становясь рядом с Магусом. — Они найдут убийцу?
— Какая разница, узнают они правду или нет? — спокойно возразил чародей. — Важно, что они отправятся в Опрокинутый Собор и встретят там то, что полагается. Это мог бы сделать и Харальд, будь он на самом деле таким героем, каким себя представлял. Но, увы! Потому-то мы и сидим теперь в заднице.
— Харальд боялся. Как и любой другой, узнай он правду.
— Героям тоже известен страх, — ответил Магус, печально созерцая, как черные фигуры на доске истребляют белые, неуклонно приближаясь к мату. — Просто герои отказываются ему подчиняться.
Внезапно Магус подался вперед и одним быстрым движением смахнул фигуры с доски. Они попадали на голый пол и несколько секунд корчились там, пока; наконец, не затихли. Чародей откинулся в кресле. Лицо его было спокойным и собранным.
— Хок и Фишер должны пойти в Опрокинутый Собор. Больше у нас никого не осталось.
— А как насчет квестора, Аллена Чанса?
— Хороший человек, — признал Магус. — Возможно, слишком хороший. Он чересчур много думает. В нем недостаточно от его отца. Жестокости не хватает и многовато того, ради чего стоит жить. Это может поколебать решимость мужчины. А вот Хок и Фишер всегда готовы делать необходимое, и плевать они хотели на цену и последствия.
— А если они не пойдут?
— В таком случае Синяя Луна снова наберет силу, Переходные Существа вырвутся на волю из заточения, и на земле настанет ад.
— Оставь надежду…
— Именно… Войдите!
Стук в дверь прозвучал сразу вслед за его словами. После недолгой паузы дверь отворилась, и Хок с Фишер появились в комнате. Они быстро огляделись, словно оценивая возможное поле боя, и вместе направились к Магусу. Лунный Блик придвинулась к нему чуть ближе. Чародей, не вставая, приветствовал гостей учтивым наклоном головы, супруги коротко кивнули в ответ.
— Славный трюк с дверью, — одобрил Хок. — Только это лишает Рождество всякой прелести.
— Я его не праздную, — ответил Магус. — По мне, вся эта приторная сладость несколько утомительна.
Фишер взглянула на разбросанные по полу фигурки.
— Продул, Магус?
— Я никогда не проигрываю. Это вредит имиджу. Как вам Усыпальница?
Хок и Фишер переглянулись.
— Откуда вы знаете, что мы побывали именно там? — напрягся Хок.
— Я Магус. Знать моя работа. Харальд сообщил вам что-нибудь интересное?
— А вы не в курсе? — осведомилась Фишер.
— Ну, мне же не все известно. Только представьте, как бы это было утомительно! Я не всемогущ, просто очень хорошо информирован. Я соорудил для Харальда заклинание, но какие слова он в него вложил, осталось между ним и его совестью. При условии, что таковая у него имелась.
— Он был вашим королем, — заметила Фишер. — Проявите хоть немного уважения.
Лунный Блик поежилась от внезапной холодной ярости, прозвучавшей в голосе гостьи, но Магус только слегка наклонил голову, словно признавая ее правоту.
— Король поведал вам что-либо, что могло бы помочь установить личность убийцы?
— Харальд не ткнул пальцем ни в кого конкретно, — ответил Хок. — Меня больше заинтересовало то, чего он не сказал. В тексте, который он однозначно определил как свое последнее послание, ничто не указывало на то, что он опасался за свою жизнь. Он чувствовал угрозу, но не от конкретного лица, а от обстоятельств вообще.
— Так я и думал, — кивнул Магус. — Подозревай Харальд, что его жизни кто-то угрожает, он бы просто арестовал всех этих людей, а об уликах позаботился бы позже. По крайней мере, велел бы мне допросить их. Войдите!
Его слова снова опередили стук в дверь. Створки с грохотом распахнулись, и в апартаменты Магуса гордо прошествовал один из гвардейцев герцога Арлика. Он прошел, печатая шаг, словно на параде, и остановился перед Хоком и Фишер. Поверх формы герцогской гвардии на солдате красовалась кольчуга, а правая его ладонь покоилась на рукояти меча. Высокомерно-снисходительным тоном, вполне соответствовавшим выражению лица, он прокричал сообщение для капитанов:
— Хок, Фишер, настоящим вам надлежит явиться в покои герцога Арлика, дабы он допросил вас по определенным вопросам… определенным вопросам, связанным с… с…
Гвардеец медленно и явно не по своей воле повернул голову. Магус уставился на него. Продолжая говорить, солдат все поворачивал голову медленными болезненными рывками, пока не встретился взглядом с чародеем. Бедняга так и не закончил фразу. Он заглянул магу глубоко в глаза и всхлипнул. А затем чары пропали. Гвардеец повернулся и побежал, выскочив из комнаты так стремительно, словно за ним гнались все демоны Черного леса.
Звук его удаляющихся шагов быстро затих. Магус небрежно махнул рукой, и дверь захлопнулась сама собой. Хок подчеркнуто бесстрастно посмотрел на волшебника.
— Что это за чертовщина?
Тот беспечно пожал плечами:
— Он был несносен… Разумеется, если у вас появилось желание прервать нашу милую беседу и поступить, как велит герцог…
— Нет, — твердо отозвалась Фишер. — Герцог подождет. И не думайте, что нас можно устрашить подобными трюками. Нас не так-то легко запугать.
Магус с минуту подумал и улыбнулся.
