Он поднял взгляд, лишь когда пришла Мириам. Стремительная и резкая, она взметнула широкими юбками воздух, точно ветер, ворвавшийся в окно, едва не врезалась в меня, и я увидел, что в ее льдистых глазах таится тревога.
Мы не встречались с прошлого лета, и я был неприятно поражен тем, как изменилась моя учительница. Она выглядела уставшей, появились новые морщинки, губы стали тоньше, а щеки более впалыми. Между тем у нее все еще была волевая осанка и напор, который мог уничтожить даже горы. Возможно, если бы я не знал, что ее изнутри поедает болезнь, и магистр медленно, но верно проигрывает с ней битву, то не заметил бы никаких изменений.
— Я рада видеть тебя живым, — негромко произнесла она.
Сразу же за ней пришел Стёнен. Он был необъятно-толстым, с огромным выпирающим животом, складчатым затылком, покрытым рыжим пушком, с закрученными песочными усами и бородой. Передвигался он с трудом, опираясь на внушительную трость из черного дерева, все время отдувался, потел и сопел.
— Что произошло? — спросил он.
— Яд, вне всякого сомнения, — произнес Павел, встав резко, точно внутри него распрямилась пружина.
— Сомневаюсь. — Мириам заметила, что на столе стоят два стакана. — Ведь ты же пил, Людвиг?
— Да.
В следующее мгновение она оказалась слишком близко ко мне, чтобы я успел отстраниться, бесцеремонно взяла стальными, точно когти дракона, пальцами за подбородок:
— И как ты себя чувствуешь?
Я мягко убрал ее руку:
— Не планирую умирать, если ты об этом.
— Но он мертв. А ты нет. — Взгляд Павла мне не понравился. Так смотрит ящерица на еду. — Было бы неплохо получить логичное объяснение, почему ты жив, ван Нормайенн. Если, конечно, ты действительно пил вино.
— Я нечувствителен к большинству ядов.
Это было так. Благодаря тому, что со мной сделала София. Второй раз это меня спасает. Сначала пойло старг, теперь отравленное вино.
— Я говорил о логичном объяснении.
— Иного, прости, у меня нет.
— И как же ты приобрел столь полезные свойства?
— Гертруда помогла.
Стёнен усмехнулся в усы:
— Хорошо дружить с колдуньей. Это яд, Павел. Можешь не сомневаться. Даже название тебе скажу. — Он указал тростью на бледное лицо Шуко. — Желтые губы признак туманной ягоды. Хорошая отрава, хоть и действует не сразу.
Павел взял со стола бутылку и вылил ее содержимое в окно.
— Ненавижу отравителей. С новым днем рождения, ван Нормайенн.
— Нет повода для радости. У кого-то его уже не будет.
— Довольствуйся малым. Ты жив. Цыган превращался в залитую алкоголем свинью, и вино в конце концов его убило. Пускай и несколько иначе, чем я рассчитывал.
Я шагнул к нему, но Мириам положила ладонь мне на плечо, останавливая. На тот случай, если я не понял намека, она сжала пальцы, вцепившись в меня, точно гриф в кусок мяса.
Ну да. Она права.
Стёнен хмыкнул в усы:
— Не обращай внимания на Павла, ван Нормайенн. Он как змея, редко испытывает привязанности. Если, конечно, дело не касается его учеников.
Павел скривился:
— Пора уже успокоиться. Калеб не получит Тильду.
Стёнен, который являлся бывшим учителем Калеба, философски пожал плечами:
— Это решит совет.
Мириам тихо фыркнула:
— Вы как подростки. До сих пор грызетесь из-за красивых глаз, которые все равно вам не принадлежат. Совет поддержит Павла. Это всем понятно. Давайте оставим эту ерунду и обратимся к более серьезным делам. Кто принес вино, Людвиг?
— Шуко. Ему подарил кто-то из стражей.
Магистры переглянулись.
— Он сказал, чей это подарок? — Толстяк тяжело оперся на трость.
— Нет.
— И причину не назвал? Должен быть повод для дара.
— Не назвал.
Собственно говоря, я и не врал. Шуко не сказал мне ничего конкретного.
Стёнен задумчиво кивнул и вынес решение:
— Никакого яда не было. Страж умер. Сами придумайте почему. Так как болезни к нам не липнут, пусть он свернет шею на лестнице из-за того, что много выпил. Не смотри на меня так, Людвиг.
— Ты хочешь сделать его пьяницей.
— Он и был им, — жестко ответил Павел. — Нам не нужны слухи. Не тогда, когда в школе двое законников. К тому же убийство одного из нас может напугать учеников. Случайная, глупая, вне всякого сомнения, очень печальная смерть, а не убийство. Я согласен со Стёненом. Мириам?
— Это разумно.
— Решено. — Толстяк отлип от стены. — Как только законники уедут, начнем расследование. Счастливо оставаться.
Он протиснулся в дверной проем и ушел, предоставив нам разбираться с проблемой, которая перестала его волновать.
Мириам взглянула в окно:
— Мне тоже пора. Людвиг, окажи мне услугу, сходи к башне Сов, дождись Эрика и приведи его, пожалуйста, в зал Стрел.
— Сейчас?
— Да. Прибыла делегация из Ордена. Гертруды нет, я не могу, а тебе он доверяет. Павел?
— С телом разберусь, — хмуро ответил тот и, когда моя учительница вышла, сказал мне:
— Хуже нет, когда замешаны свои. Впрочем, чего удивляться. На моей памяти страж убивал стража трижды. Но для убийства нужна веская причина. И я бы очень хотел ее знать. — Он вновь склонился над телом. — Иди, ван Нормайенн, иди. У тебя полно дел. Печалиться о мертвых будешь, когда станешь старым и ни на что негодным. А пока займись чем-нибудь полезным.
— Займусь. — Я не спешил уходить, так как меня интересовало еще кое-что. — Как Бент?
Павел удивился моему вопросу и ответил несколько грубо:
— Рука у него не отросла, если ты об этом. Я оставил его с братом в Лезерберге.
— А Тильда?
— Здесь. Хотя я бы предпочел, чтобы она была подальше, пока совет решает ее судьбу. Скажу, что ты передавал ей привет. — Следующие слова он произнес, когда я уже собирался выходить: — Знаешь, ван Нормайенн… Давно собирался тебе сказать, да все случая не представлялось. Я хотел взять тебя в ученики после твоего выпуска.
— Действительно, дело более чем прошлое. Надо думать, Мириам тебя опередила.
Магистр скривился:
— Ей было тяжело удержаться. По сути говоря, ты ни черта не был нужен нашей королеве и стал ее учеником лишь потому, что ей показалось смешным насолить мне.
Я остался равнодушен к полученной информации.
— Немного не понимаю, к чему мне эта новость. Если ты считаешь, что я не знаю, как порой Мириам относится к людям, которых она учит, то ошибаешься. Я знаю ее гораздо лучше многих.
Он пожал костлявыми плечами:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
