Однако этим планам не суждено было сбыться – в тридцать шестом от скоротечной чахотки за несколько месяцев сгорела мама. А еще через год по чьему-то доносу арестовали приемного отца и дали ему «десять лет без права переписки». Алексей знал, что это означает…
Сына «врага народа» отправили в детдом. Правда, пробыл он там недолго, только до совершеннолетия, до которого оставалось всего полгода. Затем пришлось идти на завод учеником токаря – о военной карьере с такой биографией мечтать нечего. По крайней мере, юноша был в этом уверен.
Однако сдаваться Алексей не собирался. Работая, как проклятый, он за несколько месяцев стал ударником труда, учился всему, чему мог научиться, активно участвовал в общественной деятельности, даже притворно «отрекся» от расстрелянного приемного отца, в душе продолжая любить и уважать его. В конце тридцать восьмого юноша вступил в комсомол и вскоре стал одним из самых активных комсомольцев завода, все подчинив главной цели, ни на минуту не позволяя себе расслабиться. В конце концов он своего добился – получил рекомендацию от комсомольской организации и поступил в N-ское пехотное училище. Год проучился, а затем началась война.
Вчерашних курсантов спешно произвели в младшие лейтенанты и бросили на фронт, затыкать брешь. Красная Армия откатывалась под ударами гитлеровцев с каждым днем все дальше на восток, потери были страшными. Часть, в которую направили Алексея, очень быстро оказалась разгромлена, а ее остатки попали в окружение – реальный боевой опыт имелся мало у кого из красных командиров. Вспоминать, как из этого окружения выходили, не хотелось… А когда вышли, окруженцев начали допрашивать особисты. В чем только ни обвиняли… Слава Господу, после трех дней допросов поверили, что они не предатели – бойцы сохранили оружие, знамя и документы – и направили в действующие войска. Алексей воевал, не жалея себя, дважды был ранен, но всегда возвращался после выздоровления в родной полк – отлеживался после ранений в медсанбате, изо всех сил противясь отправке в госпиталь – благо раны были не тяжелые. Остальные выжившие старались держаться возле своего первого командира. Он их тоже не забывал.
Три месяца назад Алексею дали капитана и поставили командовать так называемой ротой сокращенного состава – всего семьдесят человек. Для пехотной роты – мизер. Впрочем, и то хлеб, и с таким числом бойцов воевать можно, если умеючи. Офицер усмехнулся: за прошедшие годы Красная Армия хорошо научилась бить немцев. Как их под Курском причесали! Любо-дорого посмотреть. Он сам тоже многому научился. У врага, большей частью. Но поможет ли это? Трудно сказать. Возможно, уже сегодня сгинет. Хотелось, конечно, дожить до победы, которая, несомненно, будет, но это не от него зависит, а от Божьей милости. В Бога капитан верил, хотя, понятно, никому об этом не говорил.
Пожалуй, можно немного подремать, пока тихо. Алексей вытянул ноги и прикрыл глаза.
Из-под полуопущенных век наблюдая за задремавшим командиром, Вирт Раскедов, которого остальные знали, как Виктора Раскосова, то и дело незаметно вздыхал. Хороший человек Алексей, по-настоящему хороший, такие редко встречаются. Жаль будет с ним расставаться. А с Мыколой, Сергеем и Иваном разве не жаль? Сколько раз друг друга из безнадежных ситуаций вытаскивали, сколько вместе прошли…
Он покосился на друзей. Привык к ним. Как не хочется уходить, как не хочется в который раз начинать все заново. Но его никто не спрашивает – судя по самочувствию, переход приближается. Тошнит, холод в животе, трясет всего, по позвоночнику горячая волна то и дело прокатывается. Все симптомы налицо. Это однозначно случится сегодня, возможно, даже в ближайшие часы, если не минуты. Куда, интересно, выбросит? Как всегда, неизвестно…
Горько усмехнувшись, странник опустил голову. Знали бы друзья, сколько ему лет… Выглядит на двадцать пять, а на деле давно за двести пятьдесят перевалило. Еще два-три перехода, и триста исполнится. Сколько же все это будет продолжаться, Святой Создатель? Никто не ответил. И не ответит.
Опять придется обживаться на новом, незнакомом месте. Хорошо бы еще в индустриальный период какого-нибудь мира выбросило, а не в очередное средневековье. Чаще всего он почему-то оказывался именно в средневековье. Там, конечно, легче легализоваться, документы не нужны, зато условия жизни отвратительные. Вирт снова вздохнул. Кем он только ни перебывал за свой долгий век. От крестьянина до князя. Сколько любимых женщин и близких друзей осталось позади. Не сосчитать. В последние несколько переходов Вирт старался ни с кем особо не сближаться, чтобы меньше боли испытывать при неизбежном расставании, но не всегда выходило. Вот и сейчас не вышло. Судьбы Алексея, Мыколы, Сергея и Ивана стали ему далеко не безразличны.
С чего же все это началось? А с той злосчастной археологической экспедиции Императорской Академии Наук в звездную систему Иртайд. По крайней мере, для двадцатишестилетнего археолога Вирта Раскедова. Как он тогда интриговал, жаждая попасть в эту экспедицию, как уговоривал профессора Ниронатовича взять его. Знал бы чем это обернется… Лучше бы дома остался. Но откуда Вирту было знать? Он горел желанием участвовать в исследовании комплекса храмовых зданий неизвестной, явно нечеловеческой цивилизации, обнаруженнего кораблем дальнего поиска в пятистах с небольшим световых годах от границ Росской Империи. Ни разу до сих пор имперцы не встречали так хорошо сохранившихся древних построек. Даже император заинтересовался находкой и приказал организовать экспедицию как можно быстрее, финансировав ее из казны.
По прибытию на безымянную планету археологи ринулись лихорадочно раскапывать частично занесенные песком здания непривычных очертаний. Однако те оказались полностью пусты, если не считать покрытых абстрактной росписью стен. Неделя шла за неделей, но ничего важного найти так и не удалось. О назначении «храмов» высказывалось множество предположений, но доказать ни одно из них не представлялось возможным. Единственным относительно интересным объектом оказалось подобие украшенного по углам статуями неизвестных существ алтаря в центральном храме. Метровой высоты.
За прошедшие годы Вирт сотни раз задавал себе вопрос: какой черт его попутал, заставив взобраться на этот проклятый алтарь и встать в центре? Ответа он не знал. Взобрался и не сразу обратил внимание, что алтарь начал слабо вибрировать. Понял, что происходит неладное, только когда вибрация усилилась настолько, что затрясся весь зал. Хотел было спрыгнуть, но опоздал. В глазах потемнело и… Вирт очутился в другом мире. На поляне. Вокруг шумел густой лес.
Не сразу поняв, что произошло, он долго бегал по окрестностям и звал товарищей. Никто не откликался. А ночью археолог увидел звездное небо и пришел в ужас – рисунок созвездий оказался совсем иным, чем на планете храмов. От потрясения Вирт едва не
