получать продукт, за который платят деньги. Вот ведь гадство!
Я долго бился над тем, как это исправить. И в конце концов решил пойти на поводу у местных людей и техники. Теперь в аппаратах мы морскую воду упариваем только до насыщенного раствора, а соль из него пусть они получают по старинке, в котлах. Все равно основной эффект мы получим на предварительном вымораживании и выпаривании. И, как только я такое решение принял, поломки, как по волшебству, прекратились!
А для моих «коллег по цеху» я планировал продавать технику попроще. Не осилят они эксплуатацию такой сложной техники, как холодильник. Вот и подбирал, какой котел им лучше – на дровах, на угле или на нефти. И опыт этот, опять же, накапливали мои орлы…»
Санкт-Петербург, 23 июня 2013 года, воскресенье, вторая половина дня
Когда до дома Леночки оставался всего квартал, дождик, о котором предупреждал таксист, все-таки начался. Алексей посмотрел на часы. До назначенного времени оставалась еще четверть часа, и ни приходить раньше, ни маяться это время в подъезде ему не хотелось. Поэтому он попросил таксиста:
– Давайте лучше с Графского заедем, там въезд во внутренний двор свободный, во дворе и выйду.
– А не промокнете?
– Нет, что вы, двор стеклянной крышей накрыт. Мы рано подъехали, я по двору пока погуляю…
– Всего с вас восемь сорок! – сказал таксист по приезде. И, как будто извиняясь, добавил: – Это с учетом пятерки за езду по поверхности.
Алексей протянул ему десятку и весело сказал:
– Сдачи не надо. И спасибо вам за заботу.
– И вам спасибо! Удачи! Хорошо провести время! – с достоинством ответил таксист.
Алексей подумал и решил, что приходить раньше не стоит, там наверняка еще дым коромыслом. Поэтому он заказал чашечку кофе в кафетерии, располагавшемся во внутреннем дворе[135], и стал дочитывать тетрадку.
Санкт-Петербург, 2 (14) февраля 1898 года, среда
– Таким образом, Наталья Дмитриевна, зарабатывать я собираюсь не только на производстве соли. Примерно столько же я рассчитываю заработать на стандартных доходах франчайзера. Ремонты, поставки запчастей, лизинг, разница цен на нефть на крупнооптовом и мелкооптовом рынке нефти и угля.
– Понимаю! На дровах в той местности не заработаешь! – пошутила Натали.
– Это точно! – разулыбался я.
Дмитрий Михайлович, с моей небольшой подсказки, решил сделать Натали своим тайным советником. Так, чтобы все знала, все проверяла, но на публике не светилась. Не поймут-с!
А Натали, в свою очередь, взяла в помощницы Софочку, что поначалу сильно меня напрягло. Во-первых, девушка продолжала меня бояться, и это нервировало само по себе. А во-вторых, не хотелось давать Рабиновичу лишний канал, по которому он будет получать информацию о моих делах. Но по мере того, как проект продвигался, я и сам все чаще обращался к Рабиновичу и его племяннику с поручениями. Векселя чьи-то скупить, разузнать о финансовом положении и прочее. Но запрос каких-то сведений – сам по себе информация. Я прикинул, понял, что Рабинович напрямую от меня узнает больше, чем мог бы от Софочки, и выбросил эту проблему из головы.
А сейчас я давал Натали пояснения по предполагаемой схеме бизнеса.
– Так вот, Наталья Дмитриевна, я полагаю, что большинство членов нашего Союза выберет котлы на дровах. Рабочих рук у них много, а работы – наоборот, мало! А лес вокруг растет. Так что им проще бесплатных дров нарубить, чем уголь или нефть покупать. Но найдутся и те, кто на уголек перейдет. Топливо это простое, недорогое, привычное. А рабочих рук не в пример меньше требует, чем дрова. Ну а у кого с рабочими руками совсем плохо, тот нефтью топить станет. Но даже те, кто дровами топить будет, как раньше, все равно выигрывают. Наш котел по экономичности даже на дровах почти вдвое у обычной печи выигрывает. Да и выпарные аппараты еще помогают. На выпаривание тонны соли всего сорок пять процентов от прежнего расхода тепла требуют. Так что, считай, по расходу дров в четыре с половиной раза экономичнее.
– А если по деньгам? – обозначив улыбку глазами, уточнила Наталья.
– Примерно в полтора-два раза. Хотя я лично рассчитываю и втрое снизить. Но у меня технология самая передовая. И я лично приглядывать стану. Опять же котлы на нефти…
– Я, кстати, не понимаю, – задумчиво сказала она. – Если для себя вы выбрали котлы на нефти, чтобы поменьше рабочих рук занимать, то зачем вам наши дрова?
– А вот это пусть пока будет моей маленькой тайной. Как с аспирином. В августе, как отлажу процесс, объясню. Идет?
– Идет! – решительно согласилась Ухтомская.
Из мемуаров Воронцова-Американца
«…С марта в Архангельск начали прибывать и отобранные кандидаты. Слесаря, кочегары, механики, специалисты по ремонту паровых машин, котельщики, химики, электрики… К счастью, для большей части работ я рассчитывал использовать уже имевшихся на месте рабочих солевого завода. Иначе и не знаю, как справился бы.
В конце апреля прибыл и Тищенко. А в мае, с началом навигации в устье реки Выг, мы доставили на завод первую партию «привозных» рабочих и основное оборудование. Намаялись, просто жуть! Пристань была убогая, порта нет, суда приходилось брать малотоннажные, разгрузка выходила трудоемкой и опасной.
Почти сразу приглашенные подрядчики начали монтаж больших котлов, нефтяных десятитонников. Они давали по десять тонн перегретого пара в час. И параметры пара впечатляли – температура двести двадцать градусов по Цельсию, а давление – шестнадцать атмосфер. Условия договора были жесткие, подрядчики работали как черти, но первый котел удалось запустить в середине июля. А в начале августа пустили второй котел и обе турбины. Два мегаватта электрической мощности. С небольшим хвостиком. Около половины ее, правда, уходило на холодильник. Понятно, что вымораживалась не чистая вода, а кристаллогидрат, содержавший и соль. Но все равно, для первого этапа концентрирования этот процесс годился. А потом выпаривали в трехкорпусном выпаривателе, доводя концентрацию соли почти до уровня насыщенного раствора[136]. Ну а на конечном этапе, ничего не попишешь, выпаривали в старых котлах. Правда, все равно котлы грели не дровами, а паром. Очень уж у меня рабочих рук не хватало, чтобы вот так вот, запросто их транжирить – на рубку дров и поддержание огня в печи. Нет уж! Все, что может сделать машина – она и должна делать…»
Побережье Белого моря, неподалеку от села Сороки[137], 8 (20) августа 1898 года, понедельник
– Юрий Анатольевич, я не понимаю…
– Олег, мы же договорились, просто Юрий.
– Авторитет не надо ронять! – серьезно возразил мне Тищенко. – Так что на «ты» и «просто Юрий» оставим для дома. А тут триста душ рабочих да инженеров, не считая меня, четверо. И еще человек пятьсот – жены этих рабочих, их дети да старики. И все на господина Воронцова только что не молятся. Никак нельзя на «ты», если по рабочим вопросам!
– Ну, хорошо, Олег Викторович, – согласился с ним я. Мол, раз ты меня по имени-отчеству, так и я тебя. – Так что сказать-то хотели?
– Я не понимаю, зачем нам этот этап вымораживания. Ведь холодильник этот – вещь новая, никем не опробованная… Как я понимаю, вашей конструкции… И электричества, зараза, жрет почти целый мегаватт. Да мы в Одессе поначалу за месяц столько на процесс не расходовали, сколько эта бандура за день съедать будет. А холода она втрое меньше даст, чем тепла берет. Так зачем?
Я улыбнулся.
– Затем, Олег Викторович, что на выпаривание одной тонны воды мы тратим более пятисот мегакалорий. А на вымораживание – всего около пятидесяти. А тепло, которое в этот холодильник пойдет, – оно сбросное. Ни для выпаривания больше не годится, ни для выработки электричества. А вот холод – дает. И какой! Двадцать градусов мороза! Так что мы, считай, это «бесполезное» тепло используем, чтобы концентрацию соли вчетверо поднять. Соответственно, и нефти мы вчетверо меньше расходовать станем! Не пуд соли с пуда нефти, а четыре!
Он помолчал, а потом и говорит:
– Я тут посчитал на досуге. С учетом закупки турбин и холодильников, их обслуживания и ремонтов выигрыша нет. Выпаривать «как все» получилось бы дешевле.
И замолчал, всем своим видом показывая, что не верит, что я лопухнулся. И просит объяснить. Я усмехнулся. Такое доверие льстило, конечно, но начинало уже и давить. Я – не господь Бог. И ошибиться могу. И еще как! Но, с другой стороны, если тебе не верит твоя команда, то не стоит и начинать.
– Молодец, Олег! – доверительно сказал я. – Ты все верно посчитал. Но одного не учел! Нет тут нефти. Вернее, есть, но мало. И добывает ее пара-тройка купцов на востоке Архангельской губернии. Причем только там, где нефть самотеком из земли идет. Так что пятнадцать миллионов пудов – это все, что у них было. Да и наливняк, который я зафрактовал, за навигацию больше доставить не смог бы. Так что они не могут дать даже потребные нам уже сейчас восемьсот тысяч пудов в год. А мы ведь с будущего года мощность удвоить хотим. А равные затраты по старой и новой технологии, о которых ты говоришь, получаются только при работе на местной
