Лицо царицы ужасающе вытянулось, щеки впали, кожа натянулась, как пергамент. Глаза превратились в две точки ледяного безжалостного света и засверкали животным голодом, когда она обрушилась на свою добычу. Ссохшиеся губы Нефераты растянулись в диком рыке, изящная челюсть отвисла, обнажив торчащие львиные клыки. Служанка едва успела вскрикнуть, когда голова царицы резко опустилась вниз, и эти ужасные клыки вонзились в горло девушки. Разорвалась плоть, затрещали позвонки, и крики девушки сменились задушенным хрипом.
Убайд закрыл рот дрожащей рукой, пытаясь подавить собственный вопль. Он пятился назад, к двери спальни, а его ноги тряслись. Как он ни старался, все равно не мог отвести глаз от тела служанки. Визирь не осмеливался повернуться и побежать.
Последний шаг тянулся целую вечность. Тело девушки дергалось, пока царица разрывала ее горло и наслаждалась кровью. Кажется, я уже около двери, думал Убайд. Еще несколько футов, и…
Внезапно великий визирь понял, что ужасающие звуки прекратились. Неферата подняла голову, губы и подбородок были испачканы алой кровью. Она перевела свой потусторонний взгляд на визиря, и кровь в его жилах заледенела.
— Убайд, — произнесла царица мелодичным зловещим голосом, взглядом пригвоздив визиря к месту. Сердце Убайда болезненно трепыхалось в груди. — Верный слуга. На колени перед своей царицей!
Тело великого визиря повиновалось. Колени болезненно ударились о камень, Убайд простерся на полу перед ужасающим обликом Нефераты.
Царица улыбнулась. Зубы ее были красными от крови, а глаза жестоко блестели.
— А теперь расскажи мне обо всем, что здесь произошло.
Собравшиеся в Зале Скорби и Сожалений были молчаливы и подавленны. Единственные звуки, которые раздавались в похожем на склеп помещении, это шуршание погребальных мантий жрецов, готовившихся принять тело царицы. Курились благовония, на мраморном постаменте начертили положенные сигилы сохранности. Абхораш стоял в изножье холодной каменной плиты, склонив голову и положив руки на эфес древнего церемониального меча. Ушоран и Анхат встали поодаль друг от друга, каждый погрузившись в свои мысли и обдумывая предстоящие им тяжелые дни.
Когда известие о смерти царя распространится, вся страна содрогнется. Потребуется много искусных маневров, чтобы удержать под контролем остальных царей-жрецов. Позади могущественных аристократов стоял В’соран, сложив руки на поясе и склонив голову, словно в молитве, но на лице старого ученого читалось нетерпение. Теперь он получит неограниченный доступ к трудам Нагаша, и ему не терпелось приступить к работе. За спиной В’сорана юный господин Зухрас держался ближе к двери, словно готов был выскочить из зала в любую секунду. Кузен царя выглядел бледным и потрясенным, но никто не мог с точностью сказать, от горя или от чувства вины.
Все они ждали уже больше часа, собравшись еще до заката, чтобы взглянуть на тело царицы. Решили, что, как только тело Нефераты положат для последнего прощания, городу объявят о смерти ее и Ламашиззара. Когда двери в дальнем конце зала беззвучно отворились, небольшая группа собравшихся слегка оживилась — все готовились к началу новой эпохи.
Никто не ожидал увидеть царицу, появившуюся из теней Женского дворца, бледную и ужасную в своем триумфе. Ее красота, когда-то бывшая даром Асаф, теперь обрела божественную силу. Никто не увидел темной крови, залившей ее одежды и запачкавшей руки и лицо. Из глаз царицы, темных и бездонных, как море, исчезла мысль, сменившись жаждой, более глубокой и всепоглощающей, чем что-либо известное раньше.
Рядом с царицей шел Убайд, великий визирь. Он прошел мимо Нефераты, склонив голову и сгорбив плечи, спустился вниз по ступеням, что вели к погребальному постаменту, и окинул собравшихся затравленным взглядом.
— Возликуйте, — произнес он бесцветным голосом. — Возликуйте, идет ваша царица.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Темный пир
Долина Черепов, 76-й год Пхакта Справедливого
(—1597 год по имперскому летосчислению)
Воины Отрекшихся разбили свои палатки в Долине Черепов, широкой равнине, расположенной примерно в трех лигах северо-восточнее Кислого моря. Будучи единственной проходимой территорией между побережьем и деревнями северян, равнина являлась местом, где варвары (или Ягхуры, как называл их Хатурк) и Отрекшиеся уже много столетий встречались на поле сражения. По древнему обычаю боевые дружины обеих сторон вставали лагерем вдоль северного и южного концов долины. Однако после нескольких недавних побед над Ягхурами северяне перестали придерживаться старых правил. Они заметили отсутствие Хранителей и решили, что сила племен сломлена и близится полное уничтожение Ягхуров.
Весь последний месяц отряды лазутчиков Отрекшихся наносили удары из долины, как им заблагорассудится, уничтожив множество равнинных поселений и две деревни на вершине холма. После себя они оставляли кучу обугленных черепов как жертву своему четырехликому богу Малаху. Теперь Отрекшиеся обратили внимание на запад, проверяя, хорошо ли защищены оставшиеся деревни Ягхуров. Если их не остановить, захватчики опустошат деревни настолько, что уцелевшим не останется никаких шансов пережить зиму.
По словам Хатурка, война между Отрекшимися и Ягхурами не имела никакого отношения к дележу ресурсов или территории. Ягхуры не обладали ничем таким, чего могли бы пожелать Отрекшиеся. На самом деле, по рассказу Хатурка, Отрекшиеся когда-то правили всем побережьем и территорией за большой горой, где узкий пролив ведет в большое Хрустальное море. Это они оказались свидетелями падения камня-звезды, пробившего склон горы; они построили огромный храмовый город, чтобы почитать своего новообретенного бога. И позже именно они использовали силу пылающего камня, чтобы властвовать над окружающими племенами и создать собственное царство. В те дни их называли Ягхурами, что переводилось с языка Хатурка как «правоверные».
Но дни славы этого царства оказались короткими. Знатные дома, что правили храмовым городом, расположенным на южном склоне горы, сделались жестокими и недоверчивыми. Безумие заразило правящие кланы, и вскоре царство погрузилось в пучину гражданской войны. Кланы сражались за божественный камень, скрытый глубоко в горе, и погибали тысячами. В конце концов князь-изгнанник вернулся из северных земель с учением о новом боге: Малахе, Темном, Владыке Четырехкратного Пути. Учение о Темном Владыке собрало много последователей, и со временем они завоевали храмовый город и убили сумасшедших аристократов-Ягхуров, принеся их в жертву своему богу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
