— Может, и нет, — согласилась Гермиона, однако я не думаю, что нам стоит идти на такой риск. Да, сейчас чаша, возможно, в безопасности в музейной витрине с сигнализацией. Но вот надолго ли?
Джинни беспокойно заерзала.
— А не думаешь, что стоит сходить к Дамблдору — возможно, у него мы могли бы получить ответ?
— Ага, только если вопрос звучит так: «Какая самая дурацкая вещь из всех, что можно сделать»? — бросил Драко.
Джинни бросила на него недовольный взгляд:
— Не понимаю, почему.
— Во-первых, нам будет сложно объяснить, как мы добрались до всех этих сведений, — начал быстро перечислять Драко. — Во-вторых, от этого вряд ли что-нибудь изменится. Ведь я определенно видел эти сны.
— Ну и где ты нашел всю эту информацию, — фыркнула Джинни. — Где ты нашел эту маггловскую газету, а, Драко?
Драко взглянул на Гермиону: та определенно не знала, о чем идет речь. Гарри дрогнул, когда серые глаза Драко обратились к нему и прищурились.
«… То есть ты так ничего и не рассказал Гермионе, где мы были?»
«… Нет… Я должен — но… я не смог, — Гарри сполз по своему стулу, поморщившись. — Не надо. Не сейчас».
Глаза Драко снова скользнули к Джинни, и он улыбнулся:
— Я ее нашел. В лазарете.
— Я так и думала, — кивнула Джинни, вовсе не убежденная, что дело было именно так.
Гермиона покашляла.
— Я согласна с Драко, — неожиданно произнесла она. — Дамблдор понимает, что есть вещи, о которых мы должны побеспокоиться сами. Иногда он не действует, но всегда знает, есть ли у нас в руках средства, с помощью которых мы сумеем справиться с проблемой. Понимаешь, о чем я? — обратила она к Гарри расширившиеся потемневшие глаза.
Она подумала о Хроновороте, о третьем курсе, о тонкой цепочке, накинутой на их шеи. Вспомнила, как решительна она была, передавая им с Роном кексы и сообщая, что в них вещество, которое свалит с ног тех парней.
— «Так вы хотите, чтобы план сработал, или нет?» — улыбнулся он. — Да, я помню.
По ее губам скользнула быстрая ответная улыбка, и она снова вернулась к столу:
— Думаю, то, что мы должны сделать, достаточно очевидно. Мне эта идея не нравится, и тем не менее…
Рон махнул рукой:
— Я не слежу за мыслью, говори точно, что точно мы должны сделать.
— Мы должны стащить чашу прежде, чем до нее доберется Темный Лорд, — словно что-то совершенно естественное произнесла Гермиона. — Мы должны ограбить музей.
Глава 6. Этот идеальный мир
Гермиона назвала это просто «План», Драко обозначил как «Всего-навсего ваши унылые разработки стандартной схемы грабежа музея с хищением ценного экспоната — как-его-там?» Гарри вообще никак не назвал, он просто закатил глаза, когда все это обсуждали, и закрыл эту тему, пожав плечами. Нет, он не был ни взволнованным, ни решительным, — заметила Джинни, — ну, не более, чем остальные. Просто он не провел столько времени в библиотеке, сколько все.
Драко, Джинни, Гермиона и даже Рон (который терпеть не мог находиться поблизости от Драко, но вел себя вполне сносно, что вызвало у Джинни просто гордость за брата) часами торчали в ней день за днем. Прошло уже две недели с того момента, как они начали разрабатывать план, а он еще на разу не пожаловался.
Выбрав место в углу, где им никто не мог бы помешать, они сидели там все время — Джинни знала, что между занятиями непременно обнаружит Гермиону именно там, напротив нее обычно сидел Драко. Большинство книг, что были им нужны, в Хогвартсе найти было нельзя. Даже в Запретной секции. Книги по преодолению защитных барьеров, Справочник вора по грабежу и разбою, книги о том, как с помощью заклинаний скрывать и запутывать следы — в Хогвартсе не было ни одной, Драко призывал их для нее из Имения, заодно преподнеся ей такое, отчего Гермиона издала вопль радости: план Стоунхенджского музея. Джинни забавлялась, глядя, как Гермиона делает все это с тем же рвением, что неделю назад корпела над экзаменами.
— Ты бы видела ее на втором курсе, — заметил Рон, подперев себе подбородок и утыкаясь в экземпляр «Как свистнуть практически что угодно». — Помню, как она вручила нам с Гарри две кекса и велела пойти и отключить для нее Кребба и Гойла. Она была настоящим ужасом, — вскинув глаза, он взглянул на Гермиону. — Скажешь — не так?
Однако Гермиона его не слышала. Подбоченившись, она качала головой, вперив взгляд в невинно смотрящего на нее большими серыми глазами блондина, который держал в руках нечто совершенно отвратительное:
— Драко, ей-Богу!
— Я призвал это утром из Имения, — Драко махнул перед лицом Гермионы чем-то, напоминающим мумифицированную человеческую руку. — Еле вспомнил, что надо тебе это отдать.
— Уж лучше бы ты забыл, — сморщилась Гермиона. — Что это?
— Рука Славы, — пояснил Гарри, выныривая из сумрака библиотечных полок. — Лучший друг воров и грабителей, правда, Малфой?
Драко развернулся и взглянул на Гарри.
— Не ожидал, что ты это знаешь, Поттер…
Гарри слабо улыбнулся, щеки его слегка зарумянились, словно он только что вернулся с холода, шея была обмотана шарфом. Джинни подивилась, куда его носило после завтрака, пока все остальные толкались в библиотеке. Уроки завершились, все готовились к экзаменам, но Гарри в эти дни как будто прятался ото всех в поисках уединения.
— Ты был бы удивлен, если бы узнал, о чем я знаю.
— Да ну? — по губам Драко пробежала легкая усмешка. — Это все про тот случай, когда на втором курсе вы свалили Кребба с Гойлом?
Все в ужасе вытаращили глаза. Джинни, смутно помнящая рассказ Рона, зашлась в хихиканьи.
Драко вежливо поднял бровь и взглянул на Рона:
— Мне продолжать, Уизли?
Рон снова уткнулся в книгу, оставив снаружи только свои заалевшие уши.
— Не надо.
Бросив на него оценивающий взгляд, Драко опустил на стол Руку Славы, которая зашкрябав пальцами по столу, подобно гигантскому пауку, прыгнула на колени к Рону. С визгом ошпаренной кошки, Рон безумно замахал руками, стряхивая вцепившуюся в ремень руку. Та упала на пол, и Джинни придавила ее ногой.
— Малфой! — разъяренно выдохнул Рон.
Драко лениво ухмыльнулся:
— Да ладно, Уизли. Так ты не сделаешь ни шагу к половой жизни, если, конечно, вообще собираешься ее вести.
Рон схватил «Как свистнуть практически что угодно» и швырнул ее в Драко, тот пригнулся, и книга стукнулась о спинку его стула. Распрямившись, Драко начал демонстративно стряхивать пыль с рукавов.
— Знаешь, Уизли, — с непроницаемым лицом заметил он, — враждебность — это просто сублимация сексуальной энергии.
