на взлетающие глайдеры. Небо загрохотало. Лупили из бластеров, кинетики, на бараках вспыхивали крыши. Хассек и Джейн стояли у дизеля, вскинув посохи. Небо переливалось всеми цветами радуги, но боевые лучи были едва заметными — но мощными и точными. Обшивка глайдеров под ними вздувалась и вскипала.
— Heta! — заорал Маккензи, выглядывая из-за спины Гедимина. — Все вниз!
Джейн и Хассек, шумно выдохнув, опустили посохи.
— Мы там никому не навредили? — спросила девушка.
— Нет… надеюсь, — отозвался хвостатый страж и шагнул к глайдеру. — Воины неба! Никто не ранен? Ваши звери могут летать?
Кажется, ликвидаторы — десятка полтора на две машины — выскочившие наружу, едва его расслышали. Они глазели на исполосованные глайдеры. Оплавленные полосы не зацепили ничего важного, но обшивка вздулась и растеклась так, будто машины прошли через стаю разозлённых Клоа.
— Друзья-ксеносы, говоришь?..
— Парни, медлить некогда, — снова засуетился Маккензи, выскочив из-за спины Гедимина. — Кто берёт к себе выживших?
— Тринадцать их? Мы возьмём. В «Шуругви» всегда недобор, — сказал командир отряда, глядя на вылезших из котлована. Те радостно ухмылялись. Маккензи смотрел на них, пощёлкивая пальцем о палец.
— Вот что, парни. Больно вы целые после такой драки! Подозрительно. Хассек, ты ведь можешь их слегка…
Он полуобнял стража и что-то зашептал в ушное отверстие. Тот ошалело приоткрыл пасть.
— Да вон сколько огня — можно углями обсыпаться по-быстрому, вот тебе и ожоги, и раны, — уже появилась идея у одного из «слишком целых» поселенцев. Гедимин мигнул.
— Тихо с углями! — Маккензи развернулся к «выжившим». — Вы стойте ровно и не двигайтесь. Хассек сейчас слегка вас приложит. В «Шуругви» флоний есть, так что заживёт быстро. Только не дёргаться, ага? Хассек, а ты, ради всего, целься точнее — мы ж не убить их хотим!
Хассинельгу и так было не по себе — он смотрел на сарматов, выстроившихся полумесяцем, исподлобья, и хвостовая клешня часто щёлкала. Джейн тронула его за локоть.
— Если там решат, что они врут — их убьют, понимаешь?
Стража передёрнуло.
— Бить по безоружным… — он осторожно отодвинул девушку за спину, сжал посох двумя руками и вместе с ним прижал кулаки под подбородок. — Ку-унну, ты, видящий всё, направь мою руку!
Широкий белый луч полоснул по строю сарматов, заставив их зажмуриться — но Гедимин видел, как вздуваются мелкие оплавленные пузыри на одежде и волдыри на коже, как она трескается, будто по ней полоснули лезвием… Хассек с самым виноватым видом опустил посох и уставился в землю. Раненые сарматы переглянулись, мигая.
— Мне рыло расцарапало, — ощупал себя один. — И, вон, на груди пузырь… Жжётся!
— Мы тут по дозе хватили, а ты со своим рылом, — буркнул другой. — Давай в глайдер! Пока до «Шуругви» долетим, ещё не так будет жечься!
Он оглянулся на трупы равнинных тварей, раскиданные вокруг дизеля и среди горящих бараков.
— Чур, я отбивался от вон того! — он закинул разряженный дробовик за спину и запрыгнул в люк. Один из ликвидаторов подобрал мёртвую тварь, обернул защитным полем, махнул в сторону Хассека и Джейн, изобразив одобрительный жест, и забрался в фургон. Пара секунд — и глайдеры можно было опознать лишь по удаляющимся бортовым огням.
— Полдела сделано, — выдохнул Маккензи. — А теперь все отходят подальше. Джед, какие мысли насчёт дизеля?
— Вы двое — ищите укрытие и там лезьте под поле, — сказал Гедимин. В груди ныло. «Это просто старый дизель,» — повторял он себе. «Пропылённый, плохо мытый, ещё хуже чиненный. Ты к нему отношения не имеешь. Если сам командир хохочет при мысли о подрыве…»
— Мы нужны тебе? — осторожно спросил Хассек. Гедимин, прикинув безопасное расстояние, угрюмо кивнул.
— Умеете скрещивать лучи?
Хассек обхватил себя за плечи.
— Эй! — вскрикнула Джейн. — Ты ж говорил — никогда нельзя!
— Сейчас увидишь, почему, — криво ухмыльнулся Гедимин. — Но — вас надо как-то прикрыть…
Они отступали, пока не упёрлись в очередной откос, и внизу не зашуршали камешки.
— Ложитесь, — прошипел Гедимин и распластался рядом, поднимая над беззащитными союзниками полупрозрачный купол. — Вот две прорези. Кто бьёт посохом, кто рукой?
— Здесь — только руками, — отозвался Хассинельг. Гедимин осторожно взял его за запястье и направил ладонь на амбразуру.
— Теперь ты… Так ваши лучи сойдутся в точку на дизеле. Видите?
— Ага, — выдохнула Джейн.
— Уплотняю поле. Бить на счёт «три»!
Гедимин хотел отсчитать по-сарматски, но вовремя спохватился. Две тусклые, едва заметные вспышки — и над изрытой долиной поднялся огненный столб. Полыхнуло — и тут же зачадило, — хотя бы с топливом у «Масвинго» проблем не было.
— Уходим под полем, под ноги смотреть! — Гедимин выпрямился, прокладывая полупрозрачный коридор под падающими обломками и пылающим дождём. Он видел, где засели Маккензи и Амкаджи. Да и смотреть было незачем — даже сквозь рёв огня был слышен захлёбывающийся хохот, кашель и хлопки по бёдрам. Командир разрушенного гетто сложился уже пополам, но никак не мог уняться, по щекам текли слёзы.
— Конец! «Масвинго» — конец! Ксеносы, тащите меня хоть на опыты, — «Масвинго» конец!!!
— Спокойно! — Маккензи резко убрал ухмылку с лица. — Теперь — все на отход. Джед, ты тащишь меня. Амкаджи, вот тебе ремни. Цепляйся крепко-крепко за Хассека! Дженни, ты…
Девушка, пристегнув за спину посох, уже устроилась на груди стража — у них были и лямки с присосками, и ремни с крючками, и самка, подвернув под себя ноги, повисла, как набрюшный рюкзак. Кенен помог пристегнуться кашляющему Амкаджи.
— Закрой глаза, иначе насмотришься! — напоследок велел он, цепляясь за Гедимина. — Джед, на старт!
Уже перекатываясь глазастой сферой, Гедимин в последний раз увидел разрушенное полыхающее гетто, ошмётки «хитина», обломки оружия и вскипевший скирлин — остатки одежды. Он ждал волны, несущей на северо-запад, — она должна была унять жар в крови. «Им никто не пришёл на помощь,» — пульсировало в мозгу. «Пока мы там возились, десять раз могла успеть авиация. Два глайдера по семь сарматов… больше — никто. Никто не помог им.»
06 марта 01 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
— Йорко, мать твоя колба! — выдохнул Амкаджи, нервно хихикая. Его шатало, и Гедимин, ссадив Маккензи, хотел его придержать, но сармат сам прислонился к стене и быстро огляделся по сторонам.
