– Что ты хочешь узнать?
Он посмотрел мне прямо в глаза и сумел изумить еще сильнее:
– Почему ты использовала Сердце времени?
Глава 8. Поиски
Когда я найду его, то обниму и признаюсь, что люблю. Люблю так сильно, что…
Что?
Может, сказать, что от невозможности подобрать слова для признания у меня каждое утро портится настроение? Глупость какая… Как отреагирует мужчина, если незнакомая девица повиснет на его шее и будет поэтично заверять его в любви? Да и какой он сейчас? этот мужчина…
* * *
Мы искали Кейела, прибегая к всевозможным хитростям и используя все связи, которые только имелись у Роми. Тщетно. С трудом, не без зелий и местного гипноза ведуньи, живущей у болота, да еще и вблизи дождливой местности, я все же догадалась, куда двигаться дальше. Елрех тогда, в сырой хижине – пока я поджимала ноги, сидя на низком табурете, пила вяжущий отвар и пристально следила за старухой с крючковатым носом, – посмеивалась надо мною, шепотом называя Великой Вестницей. Фадрагоская Баба‑яга общалась с духами памяти, не самыми полезными, но сильными. Например, вернуть память прошлой жизни Роми и Елрех они не смогли бы, а вот показать мне сон из моей – сохранившейся – памяти сумели.
Помню, как очнулась после, а перед глазами продолжало стоять перекошенное лицо русоволосого мужчины. Его угрозы зарубить нас с Кейелом тоже потом долго звучали в голове. Отец ненавидел сына просто за то, что тот принял не ту судьбу, которую родители ему желали. Будто Кейел мог выбирать… Однако сильнее всего раздражала себя я – та, прошлая. Почему мямлила? Перед кем пыталась оправдать Кейела? Только наше время зря тратила.
Ведунья не помогла так, как планировалось – ни отец Кейела за короткую встречу, ни сам Кейел ни разу не упоминали деревню, откуда они уехали, из‑за проклятия, павшего на сына, – но натолкнула на кое‑какой след. Погружаясь все глубже в раздумья о судьбе Вольных, я вдруг решила составить маршрут Кейела, который был мне урывками известен. И то, что я помнила, привело меня к южным землям. Кейел и Вайли были совсем детьми, когда их обучал Кхангатор, а Вольные, как правило, не любят усложнять. Поэтому я сделала вывод, что Кейел родом из южных земель. Он родился в деревне, в семье плотника или столяра, затем его избрали духи, обработали, а после отпустили искать наставника. Зачем безэмоциональному мальчику пользоваться священными кольцами и выискивать самое лучшее? Для того, чтобы выбрать лучшее, надо иметь этот выбор. Абсолютно ничего не умеющий ребенок просто направился куда поближе, но, подходя с умом, предпочел агрессивную расу.
К тому времени, как до меня дошла эта мысль, подручные Роми уже обыскали окраины многих регионов, но следов Вольного или парня, подходящего под мое описание, не нашли. Роми, ежедневно получая отчеты, злился на меня и все чаще подолгу находился рядом с нами, будто боялся, что мы в любой момент улизнем – теперь‑то он знал, что в прошлой жизни я и Елрех оказались способны отречься от гильдии. И ему это не понравилось. Ему вообще не понравилось, что я сразу же не побежала выполнять его требования и не рассказала сходу все, что знаю о сокровищнице. Основным моим условием сделки стал Кейел. Мы находим его, затем подбираем пятого спутника и только тогда отправляемся за ключами.
Вот только Кейела до сих пор мы так и не нашли…
– Сколько осталось, ты сказал? – Елрех сидела на подоконнике и разрезала яблоко.
Роми, устроившийся на кровати, закинул ногу на ногу, сцепил руки в замок и ответил:
– Пять.
Пять… Пять деревень в глуши Вечного леса, граничащие с Землями Викхартов. Шесть стопок отчетов, что никакого Кейела в деревнях не найдено… Духи Фадрагоса, как не потерять надежду?
Роми раздраженно спросил:
– И что мы будем делать, если твой человек не найдется?
Рука дрогнула – сок расплескался мимо кружки по тумбе. Опустив кувшин на угол, я застыла. Медленно вздохнула, сглотнула, немного прогоняя сухость во рту, взглянула на стену и сразу глаза опустила. Стены кружились, расплывались, до тошноты мотали сознание, а вместе с ним и мысли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Что я буду делать?
И ведь убеждала Елрех, что смогу прожить без него. Вот и проверю, смогу ли.
– Асфи, независимо от результата, тебе придется выполнить свою часть сделки.
Напоминание требовательным тоном оскорбило. Я стиснула глиняную ручку и постаралась унять злость, засевшую во мне занозой. С каждым днем безуспешных поисков, которые я сидела взаперти таверны, она копилась, зрела и саднила. Под сердцем ли? С каждой смертью солнца, подытоживая результаты дня, я сомневалась, что во мне все еще билось сердце, а не образовался на его месте обугленный камень. А у кого бы не было этой чертовой злобы?! Я не зверь – человек! Живой человек! Да даже зверя вырви из привычной среды обитания и забрось приспосабливаться во враждебную – он придет в бешенство! А если бросать туда и обратно, при этом отбирая все, что стало ему необходимым? Дорогим и бесценным! Духи Фадрагоса! Повелители! Плевать кто – отдайте мне Кейела! Верните его! Дайте хотя бы шанс вернусь все, от чего я в растерянности и по незнанию бежала!
– Я отведу тебя туда, – глянув на Роми, ответила я. Голос звучал резко, дыхание дрожало, но я не могла больше держать себя в руках.
– Поклянешься? – упрямо спросил он. И спросил не в первый раз…
– Не в этом.
– Что мешает? Вдруг ты замышляешь опять нас обмануть?
– Будь вежлив, недоверчивый шан’ниэрд, – взъелась на него Елрех. – Асфи многие слова подтвердила клятвой, и была не обязана. Погляди на нее! Погляди, как дрожат ее руки! А какая бледная в последние рассветы? Она не спит от смерти Солнца и до самого его рождения. Погляди внимательно! Этот человек, Кейел – залог ее спокойствия. Неужели не понимаешь, что, не отыскав его, она может заболеть и не выполнить того, в чем поклянется? Что тогда с ней сделают духи?
– А я? – Роми вскочил и в два шага приблизился к Елрех. В лицо ей проговорил раздраженно: – Обо мне вы не забыли? Я буду сходить с ума до тех пор, пока не увижу один единственный выход из разрушенной жизни! В бреду! Всем моим братьям, кто полюбил девушку низшей расы, предначертано умереть в бреду!
– А что, – Елрех насупилась, – ты уже кого‑то из нас полюбил?
Он отшатнулся от нее и скривился.
– Нет! – И тише дополнил: – Меня воротит от вас обеих, амулеты едва ли справляются, и их очень скоро придется заменить.
Роми направился к выходу, а меня саму стало подташнивать от сомнений, рожденных навязчивой мыслью об очередной ошибке. Елрех и Роми скандалили и спорили ежедневно, будто после моего рассказа об их совместном счастье они намеренно отталкивали друг друга. Словно боялись, что теперь с этим же счастьем не справятся, или доказывали самим себе, что не опускались до нежных чувств к друг другу. На удивление, это не злило, но сильно огорчало. Все же надо было пожалеть их – соврать…
До того, как Роми успел открыть дверь, я тихо заговорила:
– Знаешь, может, ты прав.
Он остановился, обернулся – хмурый и злой. Несмотря на вставший в горле ком, я продолжила давить из себя слова:
– Я не хочу клясться по многим причинам. Елрех озвучила только одну из них. Вторая существенней: я не могу знать наверняка, что все в мире останется таким же, и никто не доберется до ключей раньше нас. К тому же я смотрю на тебя, без обид, – приподняла руки, – реакции у тебя отменные, но ты не тот боец, каким был. Я не знаю, как мы будем справляться. У меня, конечно, есть задумки, но если тебе или Елрех с высокой вероятностью они будут угрожать смертью, я лучше отступлю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Ты не отступишь, – грозно протянул Роми, хвостом захлестал по сапогам. – Тогда ведь не отступила.
– Ты до конца не понимаешь!
Жгучая злость отыскала трещину в камне. В глазах потемнело, в висках забилась кровь. Я постаралась вдохнуть глубоко и удержать себя в руках, но как же хотелось разбить чертов кувшин, швырнуть его в рогатого идиота! Быть может, он отключил бы хоть на миг свои мысли и послушал мои! Как же хотелось встряхнуть весь мир, всех существ, все вокруг! Мне удалось только обойтись без грубости и не ломать ничего, но голос опустить с высоких нот оказалось не по силам:
