к Алексею: — Вы извините, Лёшенька, она у нас коммунистка, все время за простой народ радеет! Иногда прямо удержу не знает! Не любит она капиталистов!
Это Алексей уже успел понять из предыдущей беседы. Леночкины родители были умеренными либералами, гордящимися Россией, но слегка фрондирующими к Императору и властям. Дядя Лёва же Империю не любил так, что «аж кушать не мог», и клевал по любому поводу. А его жена, напротив, недолюбливала капиталистов и даже пресловутый «шведский социализм» считала мягким и недостаточным. Но самого Алексея нападки нисколько не обидели. Напротив, похоже, это и был знак, что его «приняли в семью» почти моментально. Сразу в день, когда он официально попросил у Леночкиных родителей её руки.
— Так всё правильно! — улыбнулся молодой человек. — Я ведь из «тех самых Воронцовых». Так что вполне себе типичный буржуй!
При этих словах он невольно вспомнил тетрадки, исписанные «Американцем», ту часть, где описывалось попадание в Соединенные Штаты конца XIX века. Весьма живописно. Тетрадки эти были не для всех, только для членов рода Воронцовых, и дед дал их почитать буквально на днях…
Там так живописно было и про угнетение рабочих, и про жадность дельца, присвоившего себе изобретение предка… Но, с другой стороны, и «угнетенные пролетарии» тоже были хороши! «Бедные» ирландские рабочие, железной рукой держали за горло остальных строителей железной дороги Балтимор-Огайо. И чуть было не повесили предка. А чуть позже — и пристрелить пытались… Если бы не уроки стрельбы от ганфайтера Генри Хамбла и не помощь друзей-китайцев, так бы Юрий Воронцов и лег в американскую землю, не оставив потомков. А значит, и его не было бы на свете…[3]
Но родоначальник рода Воронцовых ухитрился спастись, сбежал на Крит, успел повоевать с турками за его свободу, и даже прославиться, прежде чем череда боев совершенно закономерно привела к тому, что его подстрелили. Правда, не убили, но ранили тяжело. И друзья по борьбе только чудом сумели организовать ему эвакуацию в Одессу, на родину дяди Лёвы…
— Только тут выгода как раз требует колонизации. Сейчас-то там роботы всё добывают. Поэтому любая нештатная ситуация требует связи с Землей. А сигнал идет часа по полтора в одну сторону. Вот если бы там колонисты жили, добывалось бы больше золота, а расходы были бы меньше. Да и не только в золоте дело. С Титана и платину возить выгодно, и всякие «расходники» на астероиды — метан, аммиак, воду, цианиды…
— И что ж тогда вам мешает? Чего буксуете? — всё ещё недоверчиво осведомилась одесситка.
— Просто очень уж туда далеко. Даже на лучших кораблях семь-восемь месяцев в одну сторону лететь надо. В невесомости. Это для здоровья вредно. Да и на самом Титане тяготение низкое. Ниже лунного даже. А на Луне пока больше шести лет никто не жил. Так что на Титан только шестерку шимпанзе отправили. И изучают. Если все и дальше по плану пойдет, то года через три доставят туда и людей. Ну а там посмотрят. Если проблем со здоровьем не возникнет, то часть экспедиции повременит с возвращением. Попробуют основать колонию.
Но одесситка продолжала искать подвох.
— Вот вы, Лёша, сказали, что тогда на Землю ещё больше золота отправлять станут. И серебро тоже. Тогда где гарантия, что эти проблемы захотят заметить? Прибыль, она всем глаза застит!
— Мариночка, дорогая, а почему тогда твои ненавистные буржуи здесь, в Империи, медосмотры работникам устраивают да медицинскую страховку оплачивают? — не выдержал Леночкин папа. — Да потому, что, в конце концов, им так дешевле выходит. А если там колонисты перемрут, они прибыли лишатся!
— Прибыль, прибыль! — снова заворчал дядя Лёва. — Вот завалит Империя Землю дешевым золотом да серебром, и обрушат всю мировую экономику! Как слон в посудной лавке, честное слово!
Алексей попытался промолчать, но взгляды присутствующих ясно показывали, что от него ждут ответа. Пришлось продолжать.
— Ну что вы! Все давно спланировано и подсчитано. Добываем мы «всем миром», квоты на добычу тоже коллективно утверждаются странами с крупнейшей экономикой. Так что поверьте, ограничить добычу мы сумеем!
— Вот-вот! Российская империя уже семьдесят лет как беспардонно навязывает всему миру свою волю! Надо будет, и в добыче золота всех ограничит! — тут одессит ернически скривился, будто не замечая, что поменял позицию буквально на глазах, как говорится, «во время прыжка переобулся». — Сначала зачем-то всем навязали привязку курсов валют к запасам драгоценных металлов, а теперь ограничиваем. Что хотим, то и воротим!
— Простите, но вы не правы, — возразил Алексей будущему родственнику. — Привязка стоимости товаров к золоту и серебру существовала тысячи лет. И мы лишь предложили её сохранить, не «раздувая эмиссионные пузыри». И вообще, Российская Империя сохранит моральное право предлагать миру дорогу в будущее, только если сама будет жёстко соблюдать этические нормы.
— Молодой человек! Вы что, эту вот космическую Конкисту, как вы сами признались, с жёстким обдиранием всего, до чего дотянутся наши жадные ручки, называете «дорогой в будущее»⁈
— Не наша вина, что люди за тысячи лет привыкли, что определенные металлы ценны! — пожал плечами Алексей. — Но для того, чтобы их сюда ввозить, мы освоили производство гелия-3, тонкие электронику, механику и оптику, начали добычу, обработку и производства на Луне и астероидах… Космос сильно продвинул медицину, дал нам дешевую энергетику и синтез белков, жиров и углеводов. Чем не дорога в будущее?
— К тому же, жесткая привязка к драгметаллам регулярно вызывала дефляцию! — тут же задорно дополнила тётя Марина, — А это, если хочешь знать, трудовому человеку так даже лучше! Зарплаты растут, цены падают… Не всё ж буржуям да капиталистам плоды прогресса под себя подгребать! Пусть с работягами поделятся…
Тут Алексей улыбнулся. Похоже, чете одесситов партнеры не нужны — и сами не заскучают, и остальным не дадут.
От них его мысли по ассоциативной цепочке перешли к Одессе и к истории предка. В Южной Пальмире он на некоторое время застрял. И для лечения, и потому, что за пределами страны его могли искать…
«Впрочем, предок времени напрасно не терял!» — улыбнулся Алексей. — «Нашел себе невесту по душе, да не простую, а из старой аристократии, из потомков Рюриковичей да Гедиминовичей. Правда, как оказалось, с проблемами. И, решая ее проблемы, не только сделал несколько новых изобретений, но и довольно быстро сумел стать миллионером…»[4]
Вторая тетрадка с мемуарами предка заканчивалась на грандиозном успехе его «магического куба». И
