их, как-то по-новому чувствовались на языке.
Глаза Мудрой были старыми, древними на ее молодом лице, но она отрицательно покачала головой.
— Немного ушиблась, — сказала она, по-прежнему глядя на него. — Морейн одна... Ей одной больше всех досталось.
— Больше пострадала моя гордость, чем нечто иное, — раздраженно заметила Айз Седай, теребя плащ-одеяло. Она выглядела так, как будто очень долго проболела или же была крайне истощенной, но, вопреки темным кругам под глазами, взгляд ее был острым и полным силы. — Агинор был поражен и разъярен тем, что я так долго удерживала его, но, к счастью, у него не было времени, чтобы уделить на меня даже его толику. Я сама удивилась, что сдерживала его так долго. В Эпоху Легенд по силе Агинор стоял сразу после Убийцы Родичей и Ишамаэля.
— «Темный и все Отрекшиеся, — заученно процитировала Эгвейн слабым, нетвердым голосом, — заключены в Шайол Гул, заключены Создателем...»
Она со всхлипом вдохнула.
— Агинор и Балтамел, должно быть, были пойманы в ловушку у самой поверхности. — Морейн говорила так, будто уже объясняла это, в голосе ее сквозило раздражение от того, что приходится опять повторять сказанное. — Заплата на узилище Темного ослабела настолько, что они освободились. Будем же благодарны тому, что на волю не вырвалось больше Отрекшихся. Если б они освободились, мы бы их увидели тут.
— Это неважно, — сказал Ранд. — Агинор и Балтамел мертвы, как и Шайи'...
— Темный, — оборвала юношу Айз Седай. Больная или нет, но голос у нее был твердым, темные глаза смотрели властно. — Лучше по-прежнему называть его Темным. Или же, на худой конец, Ба'алзамоном.
Ранд пожал плечами:
— Как вам угодно. Но он — мертв. Темный — мертв. Я убил его. Я сжег его с... — Тотчас же нахлынули оставшиеся воспоминания, и он застыл с открытым ртом. Единая Сила. Я владел Единой Силой. Ни один мужчина не может... Он облизнул вмиг высохшие губы. Ветер закружил опавшие и еще падающие листья, но его порыв оказался теплее, чем холод, сжавший сердце Ранда. Они втроем смотрели на него. Наблюдая. Совсем не мигая. Он потянулся к Эгвейн, но теперь не оставалось сомнений, — на этот раз она и в самом деле отшатнулась от него.
— Эгвейн? — Девушка отвернулась, и рука Ранда беспомощно упала.
Вдруг Эгвейн порывисто обняла его, зарывшись лицом ему в грудь.
— Извини меня, Ранд. Извини! Мне все равно. Честно, все равно.
Плечи девушки вздрагивали. Ранд решил, что она плачет. Неловко гладя ее по волосам, он посмотрел поверх головы Эгвейн на двух других женщин.
— Колесо плетет так, как желает Колесо, — медленно произнесла Найнив, — но ты по-прежнему Ранд ал'Тор из Эмондова Луга. Но, да поможет мне Свет, да поможет Свет всем нам, ты слишком опасен, Ранд.
Он вздрогнул, взглянув в глаза Мудрой, печальные, полные сожаления и уже примирившиеся с потерей.
— Что произошло? — сказала Морейн. — Расскажи мне все!
Под неумолимым, подчиняющим взглядом Айз Седай юноша стал рассказывать. Он хотел отвернуться, чтобы сократить рассказ, опустить кое-что, но глаза Айз Седай вытянули из него все. Слезы заструились по его лицу, когда речь зашла о Кари ал'Тор. Его матери. Он подчеркнул эти слова.
— У него была моя мать. Моя мать! — На лице Найнив отражались сострадание и боль, но глаза Айз Седай подталкивали и тянули Ранда дальше, к мечу Света, к рассеченному черному шнуру, к пожирающему Ба'алзамона пламени. Объятия Эгвейн стали крепче, словно она могла удержать его, вытащить из той волны событий, что обрушилась на него.
— Но это был не я, — закончил Ранд. — Сам Свет... направлял меня. Это не был на самом деле я. Разве это ничего не меняет?
— У меня с самого начала были подозрения, — сказала Морейн. — Однако подозрения — это не доказательство. После того как я вручила вам троим памятный дар, монету, и таким образом связала нас, ты должен был с готовностью соглашаться со всем, что бы я ни захотела, но ты устоял, ты сопротивлялся, задавал вопросы. Это навело меня на кое-какие размышления, но этого было недостаточно. Кровь Манетерен всегда отличало упрямство, и еще большее после того, как погиб Аэмон и было разбито сердце Элдрин. Потом была Бела.
— Бела? — удивился Ранд. Все равно это мало что меняет.
Айз Седай кивнула.
— У Сторожевого Холма ей не требовалась моя помощь; кто-то уже успел избавить ее от усталости. Той ночью ей под силу было обогнать Мандарба. Мне следовало бы поразмыслить над тем, кого несла Бела. С троллоками на хвосте, с Драгкаром над головой, с Получеловеком один Свет знал где, как же ты, наверное, боялся, что Эгвейн отстанет. Тебе нужно было не допустить такого, ты стремился к этому сильнее, чем хотел чего-нибудь другого за всю свою жизнь, и ты потянулся к одному, что могло тебе помочь. К саидин.
Ранд затрепетал. Он ощутил, как враз похолодели пальцы.
— Если я никогда больше этого не сделаю, если я никогда не прикоснусь больше к нему, я не...
Договорить он не смог. Сойти с ума. Ввергнуть край и людей вокруг себя в безумие. Умирать, разлагаясь заживо.
— Наверное, — сказала Морейн. — Было бы гораздо проще, если б кто-то обучил тебя, но этого можно добиться — с крайним напряжением всех сил и воли.
— Вы можете научить меня. Ну, конечно же, вы ведь...
Ранд умолк, когда Айз Седай покачала головой:
— Может ли кошка учить собаку лазать по деревьям, Ранд? Может ли рыба учить птицу плавать? Я знаю саидар, но я ничему не могу обучить тебя из саидин. Те, кто мог, мертвы вот уже три тысячи лет. Хотя, вероятно, ты достаточно упрям. Возможно, твоя воля достаточно сильна.
Эгвейн выпрямилась, утирая глаза тыльной стороной ладони. Судя по ее виду, она хотела что-то сказать, но так ничего и не произнесла, хотя уже открыла было рот. По крайней мере, прочь она меня не гонит. По крайней мере, она может глядеть на меня без крика.
— Где остальные? — спросил Ранд.
— Лан увел их с собой в пещеру, — сказала Найнив. — Око исчезло, но в центре бассейна что-то осталось — колонна из кристаллов и ступени к ней. Мэт с Перрином хотели сначала пойти тебя поискать, — и Лойал тоже, — но Морейн сказала... — Она бросила тревожный взгляд на Айз Седай. Морейн спокойно посмотрела в ответ. — Она сказала, что нам не нужно тревожить тебя, пока ты...
Горло у Ранда сдавило, он едва мог вздохнуть. Они отвернутся так же, как и Эгвейн? Заорут и кинутся наутек, словно я стал Исчезающим? Морейн заговорила так, будто не заметила, что у
