Лейтенант снова коротко кивнул. Положительно, когда он пребывал в столь молчаливом настроении, переносить его общество было не в пример легче!
– Чудесно, – сказала я. – А теперь, лейтенант, посидите еще немного молча, я закончу завтрак, а потом мы с вами отправимся в одно очень любопытное место…
…Место, куда привели меня поиски неведомого то ли злоумышленника, то ли преступно неосторожного исследователя, было и впрямь если не интересным, то весьма колоритным. Это оказался один из самых бедных кварталов города, зажатый между окраинным рынком, на котором сбывали товар приезжие крестьяне и мелкие торговцы, и рекой, вместе со своим рукавом делившей город на три неравные части. Обитали тут люди самых разных занятий, от вполне благопристойных ремесленников и грузчиков, подвизавшихся на рынке, до всевозможного жулья и прочих далеко не законопослушных личностей. Более-менее прилично одетым горожанам соваться в глубь этого квартала, именуемого когда Рыночным, а когда и просто Разбойным, не рекомендовалось: если на центральных его улочках все выглядело относительно чинно и мирно, то где-нибудь на задворках за пару риссов могли и чем-нибудь тяжелым по голове огреть, и нож под ребро сунуть. Все об этом знали и все равно наведывались в сие славное местечко – кто из жажды приключений, кто для удовлетворения какой-нибудь надобности. А для удовлетворения надобностей тут было все или почти все: и всегда имеющиеся в наличии гулящие девки разной степени потасканности, и дешевая выпивка, и не менее дешевые наемники, готовые за умеренную плату на многое, а также еще много чего полезного. Девки и выпивка мне были без надобности, наемники тоже, а вот разжиться информацией я очень надеялась.
Однако до Рыночного квартала еще надо было добраться, а это оказалось делом не столь уж легким. Мало того, что грязь на улицах развезло неимоверную, так еще то и дело приходилось объезжать натуральные завалы: это славные горожане растаскивали на дрова опустевшие и полусгоревшие дома, без особых затей сваливая добытое добро прямо посреди улицы. Не прибавляло скорости нашему путешествию и то обстоятельство, что под седлами у моих спутников оказались сущие одры, добытые, не иначе, на скотобойне. Своих лошадей, надо полагать, они выкупить еще не успели, а потому либо взяли казенных, либо за скромную плату получили этих несчастных животных на время у какого-нибудь трактирщика. Я уже успела обругать себя за то, что не велела оседлать для гвардейцев лошадей из своей конюшни, но не возвращаться же теперь было! С другой стороны, были в нашем неторопливом продвижении по городу и положительные моменты: я успела вдоволь наглядеться на произведенные пожарами и мародерами опустошения. Зрелище было малоприятным, понятно, почему Арнелий с семейством не торопился возвращаться из загородной резиденции.
То тут, то там попадались наряды стражников, временами проезжали высокие добротные фургоны с крохотными зарешеченными оконцами – в таких перевозили обычно заключенных.
– Это мародеров ловят, – подтвердил мои рассуждения словоохотливый капрал Ивас. Лауринь, как ему и было велено, молчал, словно воды в рот набрав, ограничиваясь краткими «да, госпожа Нарен, как прикажете, госпожа Нарен», за что я была ему весьма признательна. – Расплодилось их сверх всякой меры, пускай посидят теперь… У людей несчастье, а им лишь бы…
Капрал махнул рукой, всем своим видом выказывая презрение к означенным личностям, готовым нагреть руки на чем угодно, даже и на разорении опустевших после смерти хозяев домов и лавок. Я в целом была с капралом согласна, кроме разве что одного пункта: я придерживалась мнения, что застигнутых на месте преступления мародеров надлежит немедленно вешать. Увы, Его величество придерживался более гуманных взглядов, а потому предпочитал их сперва подвергать справедливому суду, после которого осужденных ждала либо тюрьма (что было прямым расходом казенных средств), либо каторга (тут от них была хоть какая-то польза, пусть и весьма сомнительная), либо пресловутая виселица. Единицы, правда, все же оказывались на свободе…
Впереди прогрохотали сапоги, раздался окрик, потом грубая ругань, и на улицу перед нами выскочили трое: средних лет коренастый бородатый мужчина и два молодых парня. Бородатый тащил на плече небольшой, но явно увесистый мешок, был такой же и у одного из парней, но он бросил его наземь у нас на глазах. Понял, видимо, что с поклажей ему от стражи не уйти. Троица разделилась: бородатый и один из парней бросились налево, в переулок, второй парень, пометавшись на месте, вдруг ни с того ни с сего кинулся назад, откуда все еще доносилась отчаянная ругань и топот. С его появлением, видимо, ругань стала громче, потом стихла, а вскоре из проулка показались несколько стражников, уверенно волочивших давешнего юношу. Я бросила на него взгляд: если бы не грязь и свежие кровоподтеки, он мог бы показаться привлекательным, у него было славное лицо парня из хорошей семьи ремесленников или даже торговцев, не отмеченное, как нынче модно выражаться, печатью порока. Даже странно, что он занялся мародерством…
– С чего это он назад-то побежал? – недоуменно спросил капрал. Поскольку я ответа не знала, то предпочла промолчать. Впрочем, ответ этот вскоре явился нашим глазам: вслед за парнем стражники волокли еще какое-то существо, при ближайшем рассмотрении оказавшееся женщиной. – А, вон оно что… за подружкой решил вернуться.
Лейтенант вдруг издал некий странный звук, напоминающий полузадушенный возглас, и вытаращился на пленницу стражников. Что его так удивило в этой замарашке? Я присмотрелась: спутанные грязные волосы свисали неопрятными космами, почти закрывая лицо. Оборванная, слишком короткая юбка, состоявшая, казалось, из одних заплат, открывала голые, все в синяках и ссадинах, покрасневшие от холода ноги в разбитых мужских башмаках. Стражники волочили свою добычу не сказать чтобы очень деликатно, поэтому один рукав у пленницы почти оторвался, обнажая на удивление красивой формы плечо и руку, хотя исцарапанную и грязную донельзя. Надо отметить, что добром девица – а теперь ясно было видно, что женщина еще совсем молода – не шла, упиралась изо всех сил, брыкалась, норовила кусаться и ругалась так, что позавидовал бы портовый грузчик, я уж не говорю о молодом гвардейце. И только когда сквозь спутанные пряди волос не распознаваемого под слоем грязи цвета яростно сверкнули голубые глаза, я наконец опознала оборванку. Ну надо же!
– Это же… – хрипло выговорил лейтенант. – Госпожа Нарен! Это же ваша…
– Лейтенант, вы, кажется, обещали, что будете немы как рыба, – заметила я, без особого интереса наблюдая, как парочке мародеров ловко вяжут руки и заталкивают в подъехавший фургон. Капрал тем временем показывал стражнику, куда побежали еще двое. – Вот и помалкивайте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
