губкой стирать с себя кровь.
— Привет тебе от Вадима, утырок, — произнёс Никита. — Говорят, он тебя дождаться планировал. Но тут я за него.
— Семьдесят пятый, — произнёс голос. Ник кивнул, даже головы не подняв. Тёмная фигура стояла напротив него, через костёр. — Даже зажарил…
— А чего их сырыми жрать? Вот тебе, до хрустящей корочки, — усмехнулся Ник. Отстегнул маску с одной стороны, оставив её висеть. Фигуру заволокло чёрным дымом. Она наклонилась — отрывала от трупа, как от жаренной курицы, потом аппетитно захрустела, поедая. Воняло больше палёной резиной, чем мясом. Ник закончил с пятнами: отчистились не до конца, но поди на чёрном разбери, что это такое. Собирался маску снять окончательно, когда фигура снова произнесла:
— Убегал бы ты, Никита.
— От кого? — удивился он и посерьёзнел. Фигура в дыму продолжала хрустеть костями, ответила без спешки, как-то даже лениво:
— От них. По твоему следу идут, скоро будут тут, ты им вон какой факел организовал. Уже у машины и твоего мотоцикла, туда возвращаться нельзя.
— Кто идёт? — Никита закреплял маску на лице, застёгивал куртку.
— Гончие идут. Ты таких ещё не видел, ты с такими не справишься. Так что беги.
— Что, есть кто-то страшнее Чертей? — усмехнулся Никита.
— О, в этом мире есть многие, что страшнее вас. Не обольщайся.
* * *
Глеб закончил с нарезкой овощей, скинул их к мясу в чугунную прямоугольную форму. Накрыл фольгой и собирался убрать в разогретую духовку, когда на руке запищали часы.
Никита был на задании, но это могло быть как «Я закончил, что на ужин?», так и «Объект 2 мертв». Глеб отложил готовку, взглянул на экран. От Никиты пришло всего одно слово: «Помогите».
Ева в это время только притащила в гостиную полное ведро воды. В своих комнатах убирались сами, в общих комнатах и на лестнице — в порядке очереди. И Ева всегда начинала с гостиной, как с самой большой комнаты. Она стояла в домашних штанах и майке. Часы сняла, сообщение не видела, и поэтому вылетевший из кухни Глеб стал для неё сюрпризом.
— В машину! — скомандовал Глеб, поймал её за руку и потащил.
— В этом?! — спросила Ева возмущённо. Глеб, не оглядываясь, вместо этого ответил:
— Там переоденешься! Быстро!
Сам Глеб тоже был одет в домашнее, но во второй руке тащил бронежилеты и что-то тёмное, трикотажное. Закинув Еву и одежду с одинаковым отсутствием бережности в машину, вернулся домой. Когда вышел снова, туда же забросил оружие. На этот раз бережнее, но только потому, что оно могло выстрелить.
Ева, не стесняясь, надевала спортивный лифчик. Глеб успел заметить только, что на груди осталась красная полоса затянувшегося шрама.
— Как он мог облажаться? — не понимала Ева, пока Глеб заводил машину и открывал ворота. — Двое! Водитель и цель! Облавы никто бы устраивать не стал. Сами сказали: они верят, что раз половину срока отсидели — то чисты!
— Поздно для облавы, — ответил Глеб. — Твою мать, только б не менты.
— Почему? — Ева даже застёгивать бронежилет перестала. Удивлённо ждала ответа.
— Ненавижу ментов гасить. А если там их облава, то придётся.
— Тогда отойдёшь и оставишь это мне, — Ева продолжила застёгиваться. — У меня к ним личное.
— Да у вас ко всему миру личное! — сорвался Глеб. — Ты оделась? Погоди, я тебе руль передам, сам оденусь. И гони-гони-гони! Если Ник просит о помощи, то там реально как в аду!
* * *
Никита ощущал погоню спиной. Он больше не замерзал. Ну и что-то подсказывало, что нельзя было теперь выйти и сказать, что уходил отлить, а то, что тут машина в гармошку — так это после него уже было.
И Никита уходил лесом. Где-то оставляя в сугробе глубокие следы, где-то скользил по льду бесследно. Спустился к озеру и бесстрашно пересёк его по льду, скрылся в зарослях и, спрятавшись за деревья, ждал. Он чувствовал погоню, но должен был убедиться, что это ему не кажется.
Из леса на том берегу вышли четверо. Не все разом, а постепенно. Одна фигура, мужская, что успела первой, сразу заскользила со склона вниз. Вторая фигура ещё дожидалась остальных. Может, их было и больше, но Никита не собирался тратить время на проверку. В маске, конечно, были такие фильтры, что дышать она почти не мешала. Но в такие вот погони оказывалось, что дышалось в ней тяжелее, чем без неё.
На преследователях тоже были маски, но не Чертей и не бандитские балаклавы. У них были кожаные чёрные маски так же закрывавшие лица от носа до подбородка. Вместо рта — прорезь, затянутая металлическими прутьями. Тот, что шёл впереди, был вооружён пистолетом. У отставшего Никита успел заметить автомат.
* * *
Глеб запросил сводку по своим каналам, Ева зачитала положение: на трассе около тюрьмы авария, водитель на месте, пассажира не нашли. Зато нашли кострище в лесу, но там прогорело настолько, что уже сложно сказать, был там труп или нет. Место оцепили, Никиты там не было. Никакого плана по поимке Чёрта — тоже, и Глеб выдохнул с облегчением. Значит, если и стрелять, то по бандитам.
Глава 6
Четыре года назад.
Никита отца запомнил таким: с упрямо сжатыми губами, нахмуренными кустистыми бровями и неизменно со смартфоном в руке. Отец был журналистом.
Он в тот вечер сидел напротив Никиты за кухонным столом, то и дело посматривая то на сына, то на экран телефона. Никите было шестнадцать.
— Слушай, всё будет в порядке, — заверил отец. — Главное ведь огласка. Никто не посмеет меня тронуть, потому что эта история прогремит. Потому что, когда её опубликуют…
— Да кто её опубликует?! — сорвался Никита. — Да весь город под ним ходит! И газеты! И менты! А ты хочешь, чтобы ты вот такой умный вылез, написал, и…
— Никит, но ведь оно до центра дойдёт, а там…
— А в центре-то и не знают?! — нервно рассмеялся Никита. На кухню заглянула мама, попросила:
— Пожалуйста, потише. Соседи услышат.
— Вот видишь. И соседи знают, и друзья мои знают, и в редакции знают, и в блог я написал. Всё будет в порядке, никуда не нужно бежать.
— Ты в кого такой идеалист?! — Никита сложил руки на груди. — Ну ладно, ты готов за правду свою сдохнуть. Тебе пофигу… о маме подумал? Или, думаешь, тебя одного прирежут?
— Никита, никто меня не «прирежет». Ты драматизируешь. Не советское время. Век интернета. Если не опубликуют в нашей газете — найду кого-нибудь из популярных блогеров.
— Да как ты не понимаешь, что это всё нас
