Вождь тихо засмеялся:
— Нет, повелитель, ни один человек не может этого сделать. Луна сильнее человека. Люди могут только смотреть на нее, но не нарушать ее небесный путь.
— Ты так думаешь? А я говорю тебе, что завтра вечером, за два часа до полуночи, мы сделаем так, что Луна исчезнет с неба и Землю окутает глубокий мрак, который будет продолжаться час и еще полчаса в знак того, что Игнози действительно является законным королем кукуанов. Если мы это сделаем, поверите вы в это?
— Да, мои повелители, — ответил с улыбкой старый вождь, и остальные вожди тоже улыбнулись. — Если вы это совершите, мы поверим.
— В таком случае это произойдет. Мы трое — Инкубу, Бугван и Макумазан — заявляем вам, что завтра вечером мы потушим Луну. Ты слышишь, Инфадус?
— Слышу, мой повелитель. Ты обещаешь потушить Луну, мать нашего мира, да еще в полнолуние, когда она ярче всего светит. Но то, что ты говоришь, слишком удивительно.
— Однако мы это сделаем, Инфадус.
— Хорошо. Сегодня, через два часа после захода солнца, Твала пошлет за повелителями, чтобы они присутствовали на пляске дев. Через час после начала пляски та девушка, которую Твала сочтет самой прекрасной, будет умерщвлена королевским сыном Скраггой. Она будет принесена в жертву Молчаливым, охраняющим горы, — и он протянул руку в сторону трех скалистых вершин, где, как мы уже слышали, кончалась Великая Дорога царя Соломона. — Пусть мои повелители потушат Луну и спасут жизнь девушки. Тогда наш народ уверует в них.
— Да, — подтвердил старый вождь, все еще слегка улыбаясь, — тогда наши люди вам поверят.
— В двух милях от Луу, — продолжил Инфадус, — находится холм, изогнутый, как молодой месяц. В этом укрепленном месте расположен мой полк и еще три полка, которыми командуют эти вожди. Утром мы подумаем о том, как перебросить туда еще два или три полка. Если мои повелители в самом деле потушат Луну, я в темноте возьму их за руку, выведу из Луу и провожу туда. Там они будут в безопасности. И оттуда мы будем сражаться против короля Твалы.
— Прекрасно! — согласился я. — А теперь оставьте нас, потому что мы хотим немного отдохнуть и подготовить все нужное для колдовства.
Инфадус встал и, отдав нам салют, вышел из хижины в сопровождении вождей.
— Друзья мои! — обратился к нам Игнози после их ухода. — Неужели вы действительно можете потушить Луну или говорили этим людям пустые слова?
— Мы полагаем, что сможем это сделать, Амбопа… то есть я хотел сказать — Игнози, — подтвердил я.
— Это очень странно… Если бы вы не были англичанами, я ни за что бы этому не поверил. Но английские джентльмены не говорят лживых слов. Если нам суждено остаться в живых, вы можете быть уверены, что я вознагражу вас за все.
— Игнози, обещай мне только одно, — попросил сэр Генри.
— Я обещаю тебе все, друг мой Инкубу, прежде чем даже выслушаю тебя, — ответил наш гигант с улыбкой. — О чем ты хочешь меня просить?
— Если ты станешь королем кукуанов, то запретишь выслеживание колдунов, которое мы видели вчера вечером, и не будешь карать смертью людей без справедливого суда.
После того как я перевел эти слова, Игнози на момент задумался.
— Обычаи черных людей не похожи на обычаи белых, Инкубу, и они не ценят свою жизнь так высоко, как вы, белые. Но все же я тебе обещаю, что, если я справлюсь с охотницами за колдунами, они не будут больше выслеживать людей и ни один человек не будет умерщвлен без суда.
— Я верю тебе, Игнози. Ну а теперь, когда мы решили этот вопрос, — сказал сэр Генри, — давайте немного отдохнем.
Мы смертельно устали и тут же крепко уснули, проспав до одиннадцати часов утра. Нас разбудил Игнози. Мы встали, умылись и, плотно позавтракав, вышли погулять. Во время прогулки мы с любопытством рассматривали кукуанские постройки и с большим интересом наблюдали быт женщин.
— Я надеюсь, что затмение все же состоится, — произнес сэр Куртис, когда мы возвращались домой.
— Если же его не будет, то всем нам крышка, — ответил я мрачно. — Ручаюсь головой, что кто-нибудь из вождей непременно расскажет королю все, о чем мы с ним говорили, и он устроит такое «затмение», что нам не поздоровится.
Вернувшись к себе, мы пообедали, остальная же часть дня ушла на прием гостей. Некоторые приходили с официальным визитом, другие просто из любопытства.
Наконец солнце зашло, и мы, оставшись одни, насладились двумя часами покоя, насколько позволяло наше невеселое настроение и невеселые мысли. Около половины девятого явился гонец от Твалы и пригласил нас на ежегодное празднество — великую пляску дев, которая должна была скоро начаться.
Мы быстро надели кольчуги, присланные королем, и, взяв оружие и патроны, чтобы они были у нас под рукой в случае, если бы нам пришлось бежать (как говорил Инфадус), довольно храбро направились к королевскому краалю, хотя в душе трепетали от страха и неизвестности. Большая площадь перед жилищем короля имела совсем другой вид, чем накануне. Вместо серьезных, стоявших сомкнутыми рядами воинов она вся была заполнена девушками. Одежды на них — скажу прямо — почти не было, но зато головы украшали венки, сплетенные из цветов. Каждая держала в одной руке пальмовую ветвь, а в другой — большую белую лилию.
В центре площади, на открытом месте, залитом лунным светом, восседал сам король, а у его ног пристроилась Гагула. Позади него стояли Инфадус, Скрагга и двенадцать телохранителей. Тут же присутствовали десятка два вождей, среди которых я узнал большую часть наших новых друзей, приходивших ночью с Инфадусом.
Твала сделал вид, что очень рад нашему приходу, и сердечно нас приветствовал, хотя я заметил, что он злобно устремил свой единственный глаз на Амбопу.
— Приветствую вас, белые люди звезд! — провозгласил он. — Сегодня вас ожидает совсем иное зрелище, чем то, которое видели ваши глаза при свете вчерашней луны. Но это зрелище будет хуже, чем вчерашнее. Вид девушек ласкает взор, и если бы не они, — он обвел их рукой, — то и нас здесь сегодня бы не было. Лицезреть мужчин приятнее. Сладки поцелуи женщин, но звон копий и запах человеческой крови гораздо слаще. Хотите иметь жен из нашего народа, белые люди? Если так, выбирайте самых красивых и столько, сколько пожелаете. Все они будут ваши. — И он замолк, ожидая ответа.
Такое предложение было бы, конечно, заманчиво для Гуда, поскольку он, как, впрочем, и большинство моряков, имеет большое пристрастие к женскому полу. Я же, как человек пожилой и умудренный опытом, заранее предвидел, что это повлечет за собой одни лишь бесконечные осложнения и неприятности, которые женщины, к сожалению, всегда приносят (что так же неизбежно, как то, что за днем следует ночь).
