Попытки ряда представителей русской интеллигенции обосновать идею интеграции в западный мир тем, что мы все, дескать, принадлежим “христианской цивилизации”, трудно признать адекватными. Исторически эта позиция не выдерживает критики: сближение с западным христианством пагубно для цивилизационной идентичности России. Католичество и протестантизм в отношении к православию являются опытом духовного “провинциализма” – и это несмотря на огромное число последователей западных христианских конфессий.
Западный религиозный провинциализм легко объяснить, если прибегнуть к метафоре океана и морей: православие Древнего Востока представляет собой океан христианской истины – Римская церковь обособилась от этого океана, подобно тому, как Средиземное море обособлено от Атлантики. Но далее от Средиземного моря обособляются Черное и Азовское моря – им подобны в этом отношении протестанты, отпочковавшиеся от Римско-католической церкви. Для православного океана эти обособления выступают как своего рода ограничения истины, и хотя все мы христиане, однако русские православные остаются открыты для всей полноты христианской истины, тогда как западным христианам необходимо преодолеть чрезвычайно узкий пролив своей конфессиональной обособленности, чтобы выйти на простор древлеправославной веры, то есть собственно апостольского, вселенского христианства.
История XX века не стала исключением. Как известно, Р. Рейган в свое время признался, что только после одобрения Папой Римским “крестового похода против СССР” стало возможным провести глобальную кампанию, результатом чего стал развал Советского Союза. Кроме того, стоит напомнить, что избрание Папы Иоанна Павла II на пост главы Католической церкви состоялось в том числе благодаря активной поддержке Зб. Бжезинского, который рассматривал его прежде всего как политическую фигуру, способную реализовать далекоидущие планы.
Мало кто выступает против диалога с католицизмом как такового. Весь вопрос в целях, задачах и методах такого диалога. Насильственный захват униатами трех галицийских православных епархий, методы этого захвата способны разубедить даже самых “розовых филокатоликов” среди православных. С другой стороны, есть вероятность привлечения католиков-традиционалистов в православие. При грамотном проведении пропаганды преимуществ православия вполне возможен переход не только на индивидуальном уровне, но и значительного количества общин. Если этот процесс будет проходить в рамках “русской идеи”, пропаганды целостного православного мировоззрения, то для России это было бы колоссальным прорывом, дающим качественно новые возможности в проведении европейской политики – Святая Русь воспринималась бы как “русская Мекка” для Запада! Когда в Англиканской церкви было введено женское священство, к митрополиту Сурожскому Антонию (Блюму), представляющему в Англии Московскую Патриархию, обратилось более восьмидесяти только англиканских священников с просьбами об их принятии в православие. Таким образом, кризис и девальвация христианских ценностей на Западе косвенно усиливают позиции православия.
Парадокс и непонятная многим миссия русского православия заключается в том, что в рамках пространства России (Евразии) оно вынуждено избегать смешения с западным “духовным провинциализмом”, вырождающимся в секуляризм и оккультизм, однако оно встречается здесь с иными духовными океанами: иными мировыми традиционными религиями. Нехристиане оказываются нам ближе иных христиан, называющих так себя по имени, но по сути уже от Христа отошедших очень и очень далеко. Формула русского отношения к иным верам проста и уникальна, если сопоставить ее с западным миссионерством и прозелитизмом: мы с уважением принимаем традиционные верования своих собратьев по государственности и исторической судьбе (в первую очередь наших соотечественников-мусульман). А подлинное уважение невозможно сымитировать.
Глава 3. ПРОРЫВ К СИЛЬНОЙ ШКОЛЕ
Интеллектуальный потенциал нации еще можно удержать
Для нас нехристианская педагогика есть вещь немыслимая – безголовый урод и деятельность без цели… Мы считаем удобным выразить вообще желание, чтобы наше светское образование сблизилось с религиозным.
К.Д. Ушинский
По выражению Д.И. Менделеева, изучавшего систему образования в Англии, тамошние школы стремились воспитывать в первую очередь “англикан” и “англичан”, а уже потом образованных эрудитов, профессионалов, специалистов в своем деле. Нельзя не признать, что английские принципы той поры весьма поучительны. Нам также следует взять за основу своей системы образования воспитание национального духа и национального достоинства. Только на такой базе можно закладывать разносторонние знания, без этого – сами знания могут повернуться против страны, которая дала своим воспитанникам образование.
1. Консервативный поворот в педагогике
1. Педагогику следует рассматривать как своеобразное искусство нравственного воспитания и передачи растущему поколению знаний и опыта, накопленных человечеством за тысячелетия. Реальная педагогика, сохраняющая преемственность в творческом развитии народа, стоит перед очень трудной задачей: она должна синтезировать разновидности научного и культурно-исторического знания в целостную, детально разработанную общенародную образовательную систему. Но в то же время сегодня педагогика теряет темп и перестает соответствовать интенсивно растущему знанию – она уже не отвечает своему высокому предназначению, что уродует социальную среду. Отделение педагогики от научной практики приводит ее к глубокому кризису во многих странах и обществах, что усугубляется часто и утерей духовных корней.
2. Добросовестная советская школа, и высшая, и средняя, при всех недостатках была все же лучшей интеллектуальной школой в мире. Этот уровень за последние два десятилетия во многом утрачен. Но простое восстановление прежнего уровня вряд ли отвечает условиям и задачам современности – слишком велики уже произошедшие общественные изменения и постоянное ускорение темпа жизни, вызванное все нарастающим информационно-технологическим прессингом. Кроме того, советская школа имела искажения целевых установок, которые теперь вместе с демократическими наслоениями необходимо исправлять. В России предстоит построить систему воспитания и обучения на принципах динамического консерватизма, увидеть в школах центры воспитания просвещенной нравственной нации и подготовки здоровой элиты.
В разные эпохи в педагогике делались разные акценты – на воспитание гражданина, подданного, христианина, “человека с большой буквы”; и в другом отношении: специалиста с набором знаний, необходимых для чиновников, технических профессионалов, просто “образованных граждан”. Формулируя сегодня главную цель отечественной педагогики, мы должны сказать, что школа призвана в первую очередь воспитывать в ребенке носителя своеобразного национального и культурного типа, представителя своей нации и страны, укорененного в ее истории, вере и культуре, поддерживать в народе верное понимание своего нынешнего положения и исторического предназначения. Школа должна пробуждать интерес учащегося не только к прошлому, но к настоящему и будущему нации, не только к истории и литературе, но и к географическому пространству, к технике и национальной научной традиции. Необходимо также формировать представление о природном и культурном разнообразии мира, ориентацию в мировом цивилизационном окружении. Идея такого мировоззрения: Россия не сама по себе и не на обочине мира, а Россия – в центре мира.
3. Кризис образования проявляется в том, что школа все больше обособляется от других институтов общества. С одной стороны, от родителей и семьи, откуда в нее пришел ученик и где ожидают, что школа будет способствовать не разрушению, а созиданию семейных и родовых ценностей, будет не игнорировать, а учитывать волю родителей, их духовные и мировоззренческие предпочтения. С другой стороны, школа обособилась от научной среды, которая по своему положению должна определять содержательную и методическую стороны образования, не отдавая это на откуп выделившейся в самодостаточную профессию педагогике. (Высшая школа, в отличие от средней, имеет в этом отношении более устойчивый иммунитет, дополнительными экономическими выгодами склоняя преподавателей к научной работе; поэтому неудивительно, что в высшей школе современной России не наблюдается такого острого кризиса, как в средней.)
