— Нет, конечно, — прошептала Мэдлин. — Я просто по привычке; прости, пожалуйста.
Он кивнул и со вздохом опустил руки.
— Да, понимаю, Линни. Но тебе придется забыть, кто я такой, понятно?
Она прекрасно все понимала. Понимала и то, что едва ли когда-нибудь сможет забыть Кейна Грэма. И сейчас он стоял так близко от нее, что она чувствовала тепло его дыхания. Ей ужасно хотелось провести пальцами по крошечным морщинкам вокруг его глаз.
— А женщина, приехавшая со мной, — это Клодия, моя сестра, — сказал Кейн. — Она упросила меня привести ее сюда. Ей ужасно хочется найти мужа, тогда как ты скорее умрешь, чем выйдешь замуж. Наверное, мне никогда не понять женщин…
— Твоя сестра?
— Да, Линни. Моя младшая сестра. Я познакомлю вас, если захочешь.
Она покачала головой.
— Мне нет никакой необходимости с ней знакомиться, потому что мы с тобой не поженимся, Кейн.
— Нет, поженимся.
Мэдлин не ответила. Резко развернувшись, она вышла из кабинета и поднялась наверх, в свою комнату. Ей требовалось хотя бы несколько минут побыть в одиночестве, прежде чем присоединиться к остальным гостям.
В доме уже готовились к ужину и к балу — музыканты настраивали инструменты, звуки эхом разносились по всем комнатам. А после ужина бальный зал заполнят гости, которые будут пить шампанское и танцевать всю ночь напролет…
Еще сегодня утром Мэдлин в радостном нетерпении ожидала своего первого бала, но теперь… Теперь все изменилось, и ей хотелось оказаться как можно дальше от этого дома.
— О, ну почему он появился здесь? — простонала Мэдлин, обращаясь к своему отражению в зеркале.
Усевшись за туалетный столик, она поправила прическу, чуть подкрасила губы, но пудриться не стала, хотя ее лоб и щеки были покрыты загаром. Долгие годы Мэдлин не могла позволить себе шляпу, поэтому лицо ее всегда открыто жаркому чарлстонскому солнцу.
В детстве она очень любила наряжаться вместе с мамой, но после ее смерти почти не заботилась о своей внешности и не обращала внимания на мужчин — во всяком случае, на тех мужчин, которые приходили к ее отцу.
И вот теперь появился Кейн. Он был даже хуже отцовских знакомых, потому что Мэдлин вдруг обнаружила, что не может противостоять ему. Более того, ее влекло к нему неудержимо, и она ничего не могла с этим поделать.
«Ты не должна ему уступать, — думала Мэдлин, глядя на свое отражение. — Ты должна быть сильной, сильнее его!!!»
Теперь она знала, что следует делать. И твердо решила осуществить задуманное.
Глава 20
— Ах вот ты где?! — воскликнула Оливия, вбегая в холл. — Мэдди, дорогая, а я уже начала беспокоиться о тебе.
— Мне просто нужна была минутка, чтобы… перевести дух, — ответила Мэдлин, расправляя юбки.
— Ты все-таки поговорила с Кейном? Он был груб с тобой?
— Я действительно говорила с ним, но он не был груб.
— Но я же вижу: что-то не так…
— Кейн настаивает, чтобы мы поженились.
— О, но это же чудесно! — обрадовалась Оливия.
— Нет, это совсем не чудесно. Я не хочу выходить за него замуж. Он настаивает только потому, что… Ну, потому что я рассказала тебе об этом.
— Нет-нет, — возразила Оливия. — Вовсе не поэтому. О, Мэдди, прости меня, пожалуйста, но я рассказала маме о том, что случилось между вами, потому что думала, она сможет что-то посоветовать. Я не ожидала, что она скажет об этом папе или Кейну. Ах что я наделала?
— Не терзайся, дорогая. Я совсем на тебя не сержусь. А твои родители… Они всего лишь пытаются помочь мне, я очень благодарна им за доброту. А вот Кейн прекрасно знает, что я не хочу выходить замуж, но все равно настаивает. Он невероятно упрям.
— Добрый вечер, дамы.
— Добрый вечер, миссис Монро, — ответила Оливия, когда мимо них проплыла элегантная женщина в персиковой накидке. Снова повернувшись к Мэдлин, Оливия шепотом спросила: — Что же ты собираешься делать?
— Поговорим об этом попозже. Не беспокойся за меня, дорогая, — добавила Мэдлин, похлопав подругу по руке. — Что ж, пойдем к гостям?
Подруги вошли в бальный зал уже заполненный гостями. Осмотревшись, девушки сразу же поняли, что серьезный разговор действительно придется отложить.
Гостей с каждой минутой становилось все больше — в зал то и дело входили красиво одетые кавалеры и дамы. Вдоль стен, украшенных обоями ручной работы, стояли стулья, а вокруг невысоких круглых столиков группировались удобные мягкие кресла. Стеклянные же двери были широко раскрыты, и в зал задувал прохладный вечерний ветерок, заставлявший трепетать пламя свечей и ламп.
Оливия подвела подругу к столу с закусками. Увидев тарелку с крошечными вишневыми пирожными, она попробовала одно, а другое предложила Мэдлин.
— Лучшая часть праздника только начинается, дорогая Мэдди. Я собираюсь танцевать, пока не заболят ноги.
— Добрый вечер, милые дамы. Поверьте, вы обе — самое яркое украшение этого зала.
Оливия поспешно доела пирожное, затем обернулась к своему жениху.
— Хью, ты тоже замечательно выглядишь! — воскликнула она, просияв.
— Благодарю, моя дорогая. Мэдлин, а вы любите танцевать? Я, например, не буду отдыхать ни минуты.
— Это очень мило с вашей стороны, Хью, — ответила Мэдлин.
Он улыбнулся ей и повернулся к Оливии.
— Дорогая, я собираюсь сделать сегодня чрезвычайно важное объявление. Я чувствую, что не смогу долго молчать… И наверное, я поговорю с твоим отцом. Ты не будешь возражать?
— Возражать? Господи, конечно, нет! Напротив, я буду ужасно рада. Скажи, Мэдди, а ты не думаешь, что Хью еще рано говорить с папой?
— Мне кажется, что вы и так ждали слишком долго. Зачем ждать дольше?
— Согласен, — кивнул Хью. — Оливия, милая, мне кажется, я уже не в силах ждать.
Она ласково улыбнулась ему.
— Тогда побыстрее поговори с папой. У меня предчувствие, что он нисколько не удивится. Полагаю, что он тоже этого ждет.
Хью наклонился и поцеловал руку невесты. Затем поклонился Мэдлин и отошел, пообещав вскоре вернуться за Оливией для первого танца.
Прошел час, и теперь уже все гости находились в бальном зале. Некоторые из них танцевали, другие же весело беседовали и попивали шампанское. К Мэдлин то и дело подходили молодые люди, желавшие пригласить ее на танец, но она под разными предлогами всем отказывала. Утром она даже не представляла, насколько неуверенно будет себя чувствовать. Но ведь тогда она еще не знала, что здесь вдруг появится капитан Ангел, вернее — Кейн Грэм.
Решив подышать свежим воздухом, Мэдлин направилась к распахнутым стеклянным дверям. Когда она уже проходила мимо последнего стола с закусками, за которым четыре громогласные дамы пили шампанское, путь ей преградил Хью Дэвис.
