Он хотел при помощи великого и незабываемого самоубийства Марса изменить Мир к лучшему.
Вот что он пишет в своей «Карманной истории Марса»:
«Тот, кто хочет добиться серьезных перемен в Мире, должен уметь устраивать пышные зрелища, безмятежно проливать чужую кровь и ввести привлекательную новую религию в тот короткий период раскаяния и ужаса, который обычно наступает после кровопролития.
— Любую неудачу земных вождей можно отнести за счет отсутствия у вождя, — говорит Румфорд, — по меньшей мере одного из этих трех качеств.
— Хватит с нас бесконечных фиаско разных диктатур — в которых миллионы гибнут ни за что, ни про что! — говорит Румфорд. — Давайте для разнообразия организуем под предводительством выдающегося полководца смерть немногих за великое дело».
Румфорд собрал этих немногих на Марсе и он сам был их превосходным вождем.
Он умел устраивать зрелища.
Он был готов совершенно спокойно проливать чужую кровь.
И у него была в запасе очень привлекательная новая религия, которую он собирался ввести после войны.
У него были и свои методы, чтобы продлить тот период раскаяния и ужаса, который настанет после войны. Все это были вариации на одну тему: славная победа Земли над Марсом была не чем иным, как подлым избиением практически безоружных святых, которые объявили беспомощную войну Земле, чтобы объединить все народы этой планеты в единое Человеческое Братство.
Женщина по имени Би и ее сын Хроно были в самом последнем эшелоне марсианских кораблей, в последней волне, докатившейся до Земли. Собственно говоря, это была маленькая волнишка, состоявшая всего из сорока шести кораблей.
Остальные космические корабли марсиан уже приземлились — на верную смерть.
Эту последнюю волну, или волнишку, увидели с Земли.
Но в нее не полетели термоядерные ракеты. Их больше не осталось, стрелять было нечем.
Они все вышли.
Так что волнишка дошла до Земли беспрепятственно. Она разлилась по лицу Земли.
Немногие счастливчики — земляне, которым повезло — нашлись еще марсиане, которых можно было перестрелять! — палили в свое удовольствие, пока не заметили, что стреляют в безоружных женщин и детей.
Славная война закончилась.
А за ней, как и планировал Румфорд, грядет горький стыд.
В корабль, на котором летели Хроно, Би и еще двадцать две женщины, никто не стрелял. Он приземлился в стороне от цивилизованных стран.
Он разбился в тропических лесах Амазонки, в Бразилии.
Остались в живых только Би и Хроно.
Хроно выбрался наружу, поцеловал свой талисман.
В Дядька и Боза тоже никто не стрелял.
Когда они нажали кнопку «ВКЛ.», с ними произошли очень странные вещи. С Марса они стартовали, но нагнать своих, как они надеялись, им так и не удалось.
Им не удалось увидеть ни одного космического корабля.
Объяснялось все это просто, хотя некому было объяснить это им: Дядек и Боз вовсе не должны были попасть на Землю — во всяком случае, не сразу.
Румфорд настроил пилота-навигатора так, чтобы сначала корабль доставил Дядька и Боза на Меркурий, а уж потом — с Меркурия на Землю.
Румфорд не хотел, чтобы Дядька убили на войне.
Румфорд хотел, чтобы Дядек отсиделся в спокойном месте годика два.
А потом Румфорд планировал явление Дядька на Земле, планировал чудо.
Румфорд приберегал Дядька для главной роли в мистерии, которую Румфорд намеревался поставить во славу своей новой религии.
Дядек и Боз чувствовали себя ужасно одиноко в космосе и ничего не понимали. Смотреть было не на что, делать было нечего.
— Черт побери, Дядек, — сказал Боз. — Вот бы узнать, где сейчас наши ребята!
Ребята почти в полном составе висели на фонарях в деловом центре городка Бока Ратон.
Электронный пилот-навигатор автоматически управлял и освещением каюты — не говоря о прочих вещах: он поддерживал искусственный суточный ритм — земные дни и ночи, дни и ночи, дни и ночи.
Читать на борту было нечего, кроме двух комиксов, которые забыли технари с космодрома. Это были истории в картинках: «Чик-чирик и Сильвестр» — про канарейку, которая довела кота до безумия, и «Отверженные» — про человека, который украл золотые подсвечники у священника, который его приютил.
— На что ему были эти подсвечники, Дядек? — спросил Боз.
— Провалиться мне, если я знаю, — сказал Дядек. — Да и плевать я на это хотел.
Пилот-навигатор только что вырубил свет в каюте, таким образом обозначив наступление ночи.
— Ты на все плевать хотел, а? — сказал Боз в темноте.
— Точно, — сказал Дядек. — Я плевать хотел даже на ту штуку, что у тебя в кармане.
— А что у меня в кармане? — сказал Боз.
— Штука, которой можно насылать боль, — сказал Дядек. — Штука, которая заставляет людей делать то, что ты хочешь.
Дядек слышал, как Боз что-то проворчал, потом тихонько застонал в кромешной тьме. Он понял, что Боз только что нажал кнопку на этой коробочке у себя в кармане, кнопку, которая должна была сразить Дядька наповал.
Дядек затаился, замер.
— Дядек? — позвал Боз.
— Чего? — сказал Дядек.
— Ты тут, дружище? — потрясенный, сказал Боз.
— А где же мне еще быть? — сказал Дядек. — Ты думал, что я испарился?
— И ты в порядке, дружище? — сказал Боз.
— В полном порядке, дружище, — сказал Дядек. — А почему бы и нет? Прошлой ночью, пока ты спал, дружище, я вынул эту хреновину у тебя из кармана, дружище, и вскрыл ее, дружище, и выпотрошил из нее всю начинку, дружище, и набил ее туалетной бумагой. А сейчас я сижу на своей койке, дружище, и винтовка у меня заряжена, дружище, и я держу тебя на мушке, дружище, так что скажи на милость, что ты теперь собираешься делать, черт побери?
Румфорд материализовался на Земле, в Ньюпорте, дважды за время войны Марса с Землей — в первый раз сразу же после начала войны, во второй — в последний день войны. Ни он, ни его пес тогда еще не имели отношения к новой религии. Они были просто аттракционом для туристов.
Держатели закладных на румфордовское имение сдали его внаем организатору платных зрелищ, Мэрлину Т. Лаппу. Лапп продавал билеты на материализации по доллару за штуку.
Смотреть-то было почти не на что, кроме материализации и дематериализации Румфорда и его пса. Румфорд не говорил ни слова ни с кем, кроме Монкрайфа, дворецкого, да и то шептал ему на ухо. Он обычно сваливался, как куль, в кресло в Музее Скипа, в комнате под лестницей. Он мрачно прикрывал одной рукой глаза, а пальцы другой руки переплетал с цепью-удавкой на шее Казака.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
