Но в такие «картинки» российской жизни не вписывается очень многое. Зарубежный историк церкви Н. Н. Воейков, например, приводит данные о том, что жители Мценска окончательно крестились только в XV веке! Что уж говорить о языческой Сибири. Поэтому надо рассматривать различные версии событий даже для такого относительно близкого к нашему времени века, как XVIII-й. Совершенно по-разному можно представить войны, которые вела «матушка» Екатерина II. Романовскую версию мы знаем, а пугачевскую нет. Великому А. С. Пушкину в доступе к документам пугачевского времени было отказано, — а куда уж нам, грешным.
А. Мартынов и Я. Шер прямо пишут о версиях в истории:
«Логическая структура разработки исторических выводов по археологическим фактам подобно тому, как разрабатываются версии в криминалистике. Обычно, сначала рассматривается несколько версий, а затем из них вырабатывается самая непротиворечивая. Чем больше взаимосвязанных фактов используется при интерпретации, тем труднее дать им непротиворечивое истолкование… В практической работе и в археологической литературе редко приходится наблюдать, чтобы рассматривались неоднозначные варианты исторической интерпретации. Много чаще встречается интерпретация на примерах. Но если пользоваться только примерами, то практически к любой гипотезе можно подобрать подтверждающие ее факты… Неоднозначность исторической интерпретации археологических данных… свидетельствует скорее о силе, чем о слабости избранного подхода. В противном случае легко потерять объективность».
Все правильно, и было бы совсем хорошо, если бы не… навязанная историческая концепция. Наша традиционная хронология порождает такую же ситуацию, как и в случае с профилактикой терроризма. Милиционерам объявлено: будьте бдительны, а в задержаниях — объективны. Главное, не забывайте, что у терроризма мусульманское лицо. И после этого о какой-либо объективности можно забыть.
Не следует думать, что мы с пренебрежением относимся к труду археологов. Это не так. Наш разговор — о хронологии.
Шведский археолог О. Монтелиус заложил основы типологического метода, согласно которому мечи с одной рукояткой относятся к одному веку, а с другой — к следующему. Как будто в одном и том же веке не могли делать мечи с разными рукоятками! Монтелиус поделил бронзовый век Северной Европы на шесть стадий. Вслед за тем С. Мюллер поделил бронзовый век Дании на девять временных групп. П. Райнеке поделил южногерманский бронзовый век на четыре ступени. Многие исследователи делили эти периоды на подпериоды. В XIX веке была какая-то страсть все поделить. И в XX тоже.
Выдвинем свою версию: IX–X века н. э. — еще эпоха раннего железа. XI–XII века — эпоха «романики», одновременно античность и начало Средневековья. XIII–XIV века — эпоха стали, «готика», зрелое Средневековье. XV–XVI века — позднее Средневековье, «Возрождение». И попробуем добиться «непротиворечивости и объективности».
Н. Терехова пишет:
«По археологическим данным мы знаем, что у различных древнеземледельческих племен Ближнего Востока первые металлические орудия появляются в разное время, по форме они очень близки, что затрудняет возможность использования их в исторических построениях».
Так вот, на основе типологического метода появление того или иного инструмента можно растягивать на сколь угодно длительный срок, на тысячелетия.
Ножи, например, ковались из плавленой металлургической меди при температуре около 300 °C, их обжигали, а затем вхолодную отковывали лезвия, придавая им большую твердость. Шилья отливали в односторонней (открытой) форме, затем дорабатывали ковкой. Один конец, имевший после отливки прямоугольное сечение, превращался в круглое острие. Известны и маленькие гвоздики с полусферической шляпкой; форма головки достигалась свободной ковкой.
Металл для изготовления зеркал — медь с естественной примесью свинца, серебра, никеля, железа и серы. Зеркала отливали, после чего длительно проковывали с промежуточными отжигами.
Нам кажется, что все эти металлические изделия, а также и топоры, могли появиться приблизительно в одно и то же время, во всяком случае, с небольшим интервалом. Историки же полагают, что от появления шила до ножа должна пройти тысяча лет, и до изобретения топора — еще тысяча.
Однако, как пишет Г. Вейс:
«…каменные предметы, найденные на западе, севере и в центре Европы, поразительно схожи между собой по материалу, форме и отделке… Кельты и германцы еще долго пользовались каменными орудиями, даже после знакомства с бронзовыми и даже железными орудиями. Первоначальные формы каменных орудий, обусловленные свойствами материала, оказали влияние на форму бронзовых орудий, и наоборот — формы бронзовых орудий отразились на формах каменных, принадлежащих бронзовому веку».
Все эти орудия, в том числе каменные, использовались и в Средние века. Вспомним битву при Гастингсе, где бойцы рубились каменными топорами.
«Большинство предметов каменного века сделано из легко ломающегося кремня, реже — из траппа, кремнистого сланца, зеленого камня. По назначению они делятся на ударные и метательные снаряды, по форме — на орудия типа резцов, топоров, молотов или кинжалов; среди них встречаются также каменные ядра (?) и обточенные кремни, имеющие вид ножей, пил и т. п…»
Из камня делали все, что угодно: и шила, и ножи, и топоры! А потом освоили металл, сделали шило, и что — тысячу лет не могли додуматься, что можно также сделать ножик или молот? Вот к каким вопросам приводит избыток «периодизаций».
Н. Терехова пишет:
«В V тысячелетии до н. э. на территории древнеземледельческих племен Ближнего Востока металл известен в таких памятниках, как Сиалк (Центральный Иран), Тали-Иблис (Южный Иран), Тене Гиян VB (Ирак), Арпачия (Ирак), Чагар-Базар (Сирия), Мерсин и Бейчесултан (Турция). В основном это орудия типа проколок, шилья, иглы, зубильца, украшения в виде булавок и витых пронизок…».
Лишь много позже, в IV–III тысячелетии расширяется ассортимент металлической продукции. Это ножи, топоры с поперечным лезвием, двойные топоры, тесла, сосуды, зеркала и т. п.
Давайте подумаем. Изобретения принципиально новых видов изделий при переходе от камня к металлу не требуется. Создания новых технологических приемов для расширения производства бронзового «ассортимента» не требуется тоже. Почему же кинжалы появляются настолько позже, чем шила? А зеркала еще позже?
«Резкий перелом в развитии металлопроизводства Юго-Восточной Европы наступает в середине IV тыс. до н. э. Он сопрягается с началом энеолита, который отмечен взрывоподобным ростом масштабов металлургии, взлетом технических знаний, широким внедрением медных орудий в хозяйство. Нами учтено около 4000 изделий энеолита, что намного превосходит число находок Анатолии всей ранней металлоносной эпохи (энеолит — бронзовый век)», — пишет Н. Рындина.
Доминирующая металлургическая роль принадлежит тисско-трансильванскому региону. Активность фракийско-нижнедунайского региона «постепенно затухает». Медь, добытая в трансильванских и венгерских рудных источниках, покрывает потребности в сырье карпато-поднепровского и причерноморского регионов. Металл среднедунайского региона расходится в пределах более ограниченной территории северо-восточных Балкан. При этом считается, что на Ближнем Востоке медь появилась раньше, чем в Европе. Насколько раньше? На одну — две тысячи лет!
«Благодаря раскопкам Д. Мелларта в южноанатолийском поселении Чатал-Гуюк были обнаружены медные украшения (бусы, трубчатые пронизки) и кусочки медной руды, датируемые по радиоуглероду рубежом VII–VI тыс. до н. э. Еще более древние изделия из меди и малахита, а также значительное количество необработанного малахита было найдено Р. Блейвудом и Х. Чамбел в восточно-анатолийском поселении Чайеню-Тепези».
