и направился с армией на Балканы. Но в 1043 г. он погиб в бою с императорской армией около Фессалоники. В том же году на Константинополь направился русский флот князя Ярослава, но был разгромлен византийцами. Было ли восстание Маниака и нападение русских простым совпадением? По крайней мере, документально ничто не подтверждает обратного.
За время достаточно продолжительного правления Константина IX Мономаха была пресечена попытка прорыва кочевников-печенегов, было присоединено к империи армянское царство Ани, что поставило Византию перед лицом турок-сельджуков, имел место ряд столкновений с норманнами в Италии, а также с папством. Зимой 1046/1047 г. множество печенегов форсировали Дунай, оказавшись таким образом на территории империи. Им дала отпор как императорская армия, так и недавно крещенные варвары, поселенные с византийской стороны Дуная. Побежденных печенегов император решил поселить на общественных землях малозаселенных Балкан, а некоторых из их подразделений включить в состав византийской армии. Эта вполне традиционная политика вызвала мятеж части армии во главе со Львом Торником, которое было подавлено лишь к концу 1047 г.
В 1041 г. умер Самбат, царь армянского царства Ани, который в свое время завещал свой престол византийскому императору. В 1045 г. император Константин пригласил в Константинополь наследника Самбата, которому напомнил о завещании его предшественника. Взамен он получил содержание и поместья в Малой Азии. В результате аннексии Армении византийцам пришлось напрямую столкнуться с турками-сельджуками. В 1048 г., несмотря на отсутствие большой армии, пограничные части вместе с грузинскими союзниками отбили атаку турок. В 1054 г. сельджукский султан, предварительно завоевав Азербайджан, решил испытать крепость византийского Манцикерта, однако и на этот раз турецкая осада была благополучно выдержана.
В Италии все пребывавшие сюда норманны неизбежно сталкивались с византийцами, и Константин надеялся на союз с папой Львом IX, так как норманны не щадили и папских территорий. Однако в 1053 г. норманны разбили как папские войска, так и армию византийского наместника Италии Аргира. Вскоре после этого папский престол смог найти общий язык с норманнами, принявшими в Италии латинское христианство, и это стало сокрушительным ударом как по византийским владениям, так и по отношениям Константинополя и Рима. На время правления Константина Мономаха пришлась так называемая Великая схизма – разделение Восточной и Западной церквей летом 1054 г., о чем речь пойдет ниже.
После смерти Мономаха в 1055 г. власть вновь вернулась на полтора года – уже в который раз – Феодоре, порфирородной племяннице Василия II. Перед своей смертью в 1056 г. она завещала престол столичному чиновнику Михаилу Вринге, который не проявил достаточно внимания к полководцам Константина Мономаха. Эти полководцы провозгласили императором Исаака Комнина, представителя одной из богатейших малоазийских семей. В Константинополе Исаака поддержал патриарх Михаил Кирулларий, который и короновал его императором 1 сентября 1057 г. Последующие полтора века византийской истории основные решения будут приниматься не столичной бюрократией, а военной и земельной аристократией, выдвигавшей императоров из своей среды.
5. Разделение церквей (Великая схизма) 1054 г
Лето 1054 г. – является формальной датой одного из наиболее скорбных событий христианской истории – разделения Западной и Восточной церкви, которые вскоре станут называться Католической и Православной. Разделение стало как нарушением заповеди Христа о единстве, так и началом многих распрей, ссор и даже преступлений в отношениях между двумя частями христианского мира.
У разделения было несколько важных причин: возникшие богословские различия, взаимное непонимание культур и политика. Если взаимные анафемы (то есть отлучения от Церкви) были провозглашены представителями папы и патриархом Константинопольским в 1054 г. – они были взаимно святы лишь в 1965 г., – то все же разделение можно считать длительным процессом, а не единократным актом. Он начался с формирования на Западе новых богословских представлений еще в середине первого тысячелетия христианской истории, что было болезненно обнаружено Востоком в IX в. при патриархе Фотии. Но тогда единомыслие было все же восстановлено на общем соборе в Константинополе в 879–880 гг. К этому времени у латинского Запада и греческого Востока уже были отличающиеся традиции богословской и философской мысли, церковного управления и свои, отдельно сложившиеся традиции церковной жизни. Завершением процесса разделения обычно считают 1204 г. – взятие и разграбление Константинополя крестоносцами. Это событие свидетельствовало о том, что для западных христиан православные более не воспринимались как собратья-христиане, а византийцы после этого события тоже стали воспринимать католиков как окончательно отступивших от христианской любви. Это было завершением расхождения двух христианских цивилизаций.
Одним из богословских вопросов, разделивших церкви, был вопрос о западном добавлении в учение о Св. Троице. Это так называемое – filioque, буквально означающее – «и от Сына». Это латинское прибавление к Символу веры говорило об исхождении Святого Духа не только от Отца, но и от Сына. «Венцом зол» называл его патриарх Фотий в своей Энциклике патриархам 866 г. Внесение filioque в Символ веры датируется, скорее всего, 589 г., когда на одном из Испанских соборов – на соборе в Толедо – оно было внесено в Афанасиевский (но не в Никео-Константинопольский) Символ испанскими христианами, находившимися в полемике с арианами-вестготами. Вскоре испанцы предпочли общецерковный Символ, однако внесенная в старый Символ вставка сохранилась. По их убеждению, она всего лишь подчеркивала единосущие Сына Отцу, столь необходимое в полемике с арианами. Позже вставка нашла себе адептов в лице Каролингских государей, в особенности самого Карла Великого, который пытался превратить ее из локальной в общую для всей Западной церкви, навязывая filioque Римскому престолу.
В 808 г. патриарх Иерусалимский уже жаловался папе Льву III на несоответствие Символа веры франкских монахов в Иерусалиме общецерковному Символу. Это, повидимому, первая реакция Востока на вставку. Интересно, что папа поддержал патриарха в его негодовании, и в соборе Святого Петра в Риме Символ веры был начертан на серебряных табличках без добавления слов «и от Сына». Однако в IX в. filioque продолжило распространяться на Западе, и к концу века его провозглашали не только в Испании, но и по всей Германии, в Лотарингии и отчасти во Франции. Во времена патриарха Фотия латинские миссионеры в Болгарии использовали интерполированный Символ как орудие борьбы с византийским влиянием, и Константинопольский собор 879–880 гг. (считавшийся VIII Вселенским как для Востока, так и для Запада, по крайней мере до XI в.) в очередной раз осудил как ересь всякое добавление к Символу. Важно, что папские легаты поддержали это соборное решение.
Изменение официально негативного отношения Рима к filioque происходило по мере роста германского политического и богословского влияния к концу X в. Символ с добавлением был впервые использован в Риме в
