Флинн снова рассмеялся, весело блестя глазами.
— Я не стану выступать в роли племенного барана, ягненочек. Нет, не стану. И пока вы остаетесь при дворе, не позволю вам наделать глупостей. Здесь вы никого не найдете. Но возможно, когда вернетесь во Фрайарсгейт, более снисходительно взглянете на кого-нибудь из соседей.
Он погладил ее по щеке.
— К тому же, ягненочек, я никогда не стану покорным мужем и постоянно буду держать вас в постели, чтобы у вас не осталось времени ни для кого и ни для чего, кроме меня.
И он поцеловал Элизабет сладостным поцелуем, лишившим ее разума.
Наконец она отстранилась и, отворив маленькую калитку, вошла в сад.
— Вы глупец, Флинн Стюарт, — бросила Элизабет, прежде чем захлопнуть калитку у него перед носом.
К своей великой ярости, она услышала громоподобный смех и, злобно фыркнув, поспешила к дому. Он невозможен, а она вела себя как круглая дура. Но как восхитительны его поцелуи!
Ей требовалось подумать. Поэтому Элизабет ушла к себе и легла в постель. Филиппа хлопотала над ней, уверенная, что сестра заболела. А ведь праздник уже через два дня!
— Я думала, что тебе не нравится мистрис Болейн, — лукаво заметила Элизабет.
— Так оно и есть, но зато она нравится королю. Анна задумала праздник ради тебя. А это считается большой честью. Если ты не сможешь присутствовать на нем, это будет нарушением всех приличий.
— Пожалуй, я смогла бы пойти, будь ты рядом, сестричка, — чуть слышно вымолвила Элизабет. — Остается надеяться только на тебя и твое знание придворных обычаев.
— Ты маленькая лгунья, — проговорила Филиппа обличительным тоном, — и я подозреваю, что с тобой все в порядке.
Но все же она улыбнулась и погладила сестру по голове.
— Что случилось, Бесси? Только не говори, что ничего. Я старше и мудрее и все вижу.
— Я бросилась на шею мужчине, который решительно меня отверг, — призналась Элизабет. — И не зови меня Бесси!
Она сама не знала, почему откровенничает с Филиппой, — просто не могла держать это в себе.
— Вот как! Значит, и ты способна поддаться искушению. Я боялась, что ты отдала сердце своим овцам, сестрица. Кто этот джентльмен? Может, он станет тебе хорошим мужем? В том случае, разумеется, если его сердце не занято и ты не так глупа, чтобы броситься к ногам мужчины, влюбленного в другую женщину.
— Он не влюблен. Даже любовницы у него нет. Я спрашивала, — отозвалась Элизабет.
Филиппа закрыла глаза и проглотила просившийся на язык упрек. Ее сестра совсем неопытна и не разбирается в обычаях двора.
— Ты назовешь его имя, Элизабет?
— Он говорит, что не подходит мне и нам не разрешат пожениться, — ответила та.
— Правда? — заинтригованно спросила Филиппа.
Джентльмены обычно бывают не столь правдивы, и теперь ее разбирало любопытство.
— Это шотландец. Флинн Стюарт, — пробормотала Элизабет и приготовилась к неминуемому взрыву.
— Должна признать, что он красив, — спокойно ответила Филиппа, чем сильно удивила Элизабет. — Но разумеется, он абсолютно прав. Однако нужно отдать должное его благородству. Не ожидала, что он будет настолько чистосердечен.
— Мы целовались, — сообщила Элизабет.
— Но ничего больше? — насторожилась Филиппа.
— Ничего, — ответила Элизабет так грустно, что Филиппа едва не обняла ее.
— Повезло, что объект твоей неразделенной любви был честен с тобой, — вздохнула графиня Уиттон. — Здесь найдется немало таких, которые не задумались бы воспользоваться твоей наивностью.
— Наверное, потому, что он тоже с севера. Потому что тоже чужак. Потому что он не заставляет меня чувствовать себя такой чертовски неотесанной. Он показал мне дворцовый сад и познакомил с Анной, ставшей единственной моей подругой. Он был добр, Филиппа. Даже ты должна признать, что здесь для меня жениха не найдется. Как в свое время не нашлось и для тебя. Ты же понимаешь, не приобрети дядюшка земли, граничащие с Брайарвудом, ты не нашла бы своей истинной любви. Я в отличие от тебя люблю Фрайарсгейт. Там осталось мое сердце. Я надеялась, что Флинн разделит со мной судьбу, но его верность принадлежит брату.
— Ты любишь его?
— Не думаю. Но он мне нравится, и я смогла бы прожить с ним жизнь. Страсть может умереть, сестрица, а вот дружба живет вечно.
— Да, дружба — крепкая основа для долгой любви, — тихо заметила Филиппа. — Но если Стюарт таков, как ты говоришь, значит, он не для тебя. И не для Фрайарсгейта.
— На границе бывает много смешанных браков, — напомнила Элизабет. — Возьми хотя бы нашу мать.
— Но ни у кого нет таких больших поместий, как у нее. Мать отдала Фрайарсгейт тебе, потому что видела, как искренне ты его любишь. И кроме того, это позволило ей уехать в Клевенз-Карн вместе с Логаном и растить своих детей. Наши братья женятся на шотландках. А ты должна выйти за англичанина, потому что сама англичанка.
— Я старая дева, — кисло пробормотала Элизабет. Филиппа невольно рассмеялась:
— А я думала, что ты не желаешь выходить замуж, потому что хочешь единолично управлять Фрайарсгейтом.
— Так и было, но сейчас я поняла, как важно иметь наследника. А для этого необходим муж. Я хочу домой! Там мне легче. Там все, что я люблю.
Филиппа обняла сестру.
— Прежде всего отдохни, затем отправляйся на праздник, а уж потом можешь собирать вещи и ехать домой. Ложись спать. У тебя круги под глазами, а ты в свой день рождения должна выглядеть ослепительно. Я пойду с тобой и надену тот великолепный костюм павлина, который заказал дядюшка. Он знал, что я не устою перед такой роскошью. А после маскарада я тоже вернусь домой, в Брайарвуд, потому что нынешний двор мне не по вкусу. Но я не хочу потерять милость короля, поскольку это отразится на моих сыновьях и их карьере.
— Во Фрайарсгейте жизнь проще, — заметила Элизабет.
— Жизнь простой не бывает, — улыбнулась Филиппа.
— Когда ты сельская жительница… — пояснила Элизабет.
— Но не когда ты придворная дама.
Они дружно рассмеялись, после чего Филиппа ушла, а Элизабет попыталась заснуть. Боже, как глупо она вела себя с Флинном Стюартом. Повезет, если она не погубила их дружбу.
Элизабет по-прежнему считала, что из него может выйти прекрасный муж.
Под конец она все-таки решила, что не любит Флинна и что ее сердце не разбито.
Пока девушка размышляла о случившемся, Флинн начал сомневаться в правильности выбранного им пути. Слова Элизабет не давали ему покоя. В самом деле: почему брат не вознаградил его чем-то еще, кроме назначения в Англию. Неужели он не достоин иметь свой дом? Небольшой домик в Эдинбурге? Или шотландскую невесту, которая поймет его предназначение и согласится с ним? Все же преданность должна хоть как-то вознаграждаться.
