было вовсе, а может, они давно самоликвидировались, но проверять это никто не хотел).
Мобилизованные бежали вопреки здравому смыслу, выполняя приказ, который, по сути, им никто и не отдавал. Но надо отдать им должное: несмотря на гремящие вокруг разрывы мин и снарядов, своих раненых бойцы не бросали, а старательно волокли за собой. Как бы ни были страшны разрывы минометных мин, но бросить своего товарища умирать было намного страшнее.
Раненых с каждым шагом становилось все больше и больше, а живых и невредимых – все меньше и меньше. До точки эвакуации добралось всего шесть человек; в течение часа доползли, доковыляли, добрели еще пятеро. После еще десятерых собрали ранеными по полю. Обещанные машины прибыли через шесть часов, а если учесть, что обстрел начался час назад, то получается, транспорт добирался до мобиков семь часов.
Из сорока человек, которые утром выдвинулись через поле в сторону опорного пункта, в живых остались двадцать семь человек, трое числились без вести пропавшими, остальные погибли. Никто из них не только ни разу не выстрелил в сторону врага, но даже не понял, с какой стороны в них летят смертоносные вражеские «пряники».
Один из пропавших без вести мобиков объявился через три месяца в госпитале. Оказывается, он, будучи ранен и контужен, потерял ориентацию в пространстве и пополз не в ту сторону. Пополз прямо по «минному полю», на которое было строго-настрого запрещено заходить. Надо отметить, что, несмотря на ранение обеих ног, парень проявил недюжинное мужество и выносливость. Двадцатитрехлетний уроженец Ярославля прополз семь километров за три дня, добравшись до дороги, на которой его подобрали проезжавшие мимо буряты из мотострелкового подразделения, прибывшего на войну из Забайкалья. Из-за потерянного времени и не снятого вовремя жгута ярославцу отрезали обе ноги.
Этот брошенный опорник в лесопосадке находился немного в тылу, на стыке двух наших подразделений, которые подчинялись разным ведомствам: одно – МО РФ, другое – Росгвардии. Видимо, поэтому он никому не был нужен. Опорный пункт было решено отдать во владение очередной партии мобилизованных. Помня о прошлом провале, стоившем жизни двадцати трем российским солдатам, командование приставило к присланному подразделению мобилизантов капитана Маркова, командира, имевшего за плечами боевой опыт, успевшего повоевать не только на этой войне, но еще отметиться в Сирии, Чечне и в Донбассе в 2015 году.
Марков взялся за личный состав вверенной ему роты довольно круто, сразу предупредив всех, что пьянства не потерпит от слова «совсем» и будет гонять личный состав в хвост и в гриву, намереваясь подготовить их к реальным боевым действиям. Какая-то часть мобиков на это лишь презрительно скривилась, про себя подумав, что таких обещальщиков они за последние месяцы видели много, и ни один не выполнил своего обещания.
Но Марков был не из таких, и уже к вечеру, заметив двух подчиненных навеселе, тут же навесил им подзатыльников и, узнав, где хранится припрятанная водка, тут же разбил все сосуды с живительной влагой. Ночью трое мобиков, возмущенные таким наплевательским отношением к русским сорокаградусным «скрепам», решили проучить наглого капитанишку. Ночная драка закончилась тем, что все трое мобилизантов были отправлены в лазарет с побоями легкой степени.
Две недели капитан Марков гонял своих подчиненных в хвост и в гриву, вбивая в их головы и тела основы сохранения собственных жизней на линии боевого соприкосновения. Он бегал, прыгал, тягал тяжести и копал окопы не просто наравне с простыми солдатами, а даже больше остальных, показывая на своем примере, что должен уметь делать боец.
В подчинении у Маркова было сто двадцать военнослужащих из числа мобилизованных мужиков. Часть из них, а именно двадцать человек, ничего лучше не придумали, как спрятать свои лица под балаклавами и записать видеообращение к родным и близким, в котором сообщали, что капитан Марков, их непосредственный командир, издевается над ними, избивает и всячески мучает. А еще, что их готовят к штурмовым действиям, на которые они не подписывались. Мобики вдруг резко вспомнили, что они и не солдаты вовсе, и не штурмовики, а бойцы теробороны. Типа это очень существенная разница, и они не умеют штурмовать укрепрайоны.
При этом они забыли упомянуть о том, что как минимум за три месяца до попадания на фронт, они в учебных частях пили горькую в немереных количествах, как бык помои, вместо того чтобы обучаться воинским навыкам. Плюс получали за это безобразие почти по двести тысяч рублей в месяц и были всем довольны. Только попав в окопы на передке, мобики на своей шкуре почувствовали всю серьезность момента и начали вникать во все проблемы современного российского государства.
Оказывается, бардак везде, не только в учебных частях, где офицеры чисто формально занимались подготовкой солдат и закрывали глаза на их бытовой алкоголизм и самоволки в город. Правда, там это было некритично и не угрожало жизни, а вот отсутствие опыта ведения боевых действий и выживания на фронте оказалось фатальным. Приехав в войска, новоиспеченные солдаты узнали, что, вопреки современному военному искусству, их будут использовать по старинке – как пушечное мясо, заваливая противника их трупами. Ни огневой поддержки артиллерией, ни нормальной разведки и обеспечения связью.
Начальство не стало разбираться, кто прав, а кто виноват. Капитана Маркова от греха подальше отправили в тыл, ибо никому не надо было, чтобы возмущенные мобики и дальше записывали свои видеообращения. Марков попытался оправдаться через социальные сети, тем более что большая часть его подчиненных выступила как раз на его стороне, но начальство, неважно какое, военное или гражданское, по своей чиновничьей натуре очень сильно боится огласки, которая может привести к гневу более высокого начальства. Активное меньшинство всегда победит пассивное большинство!
В общем, капитана Маркова сослали в тыл, а мобикам дали другого, более покладистого командира, который тут же заключил «договорняк» с подчиненными, где оговаривалось, что горькую новый командир поставляет им лично, но в умеренных количествах, а те, в свою очередь, больше не жалуются никому и тихо-смирно выполняют его приказы.
Через неделю, после смены командира роту мобиков отправили на первое задание – занять злополучный опорник на стыке двух наших подразделений. На этот раз их подвезли на броне, практически вплотную. Мобики спешились с техники, пробежали по полю полкилометра и без единого выстрела заняли разбитые и оплывшие окопы. Весь день и всю ночь со стороны врага не раздалось ни единого выстрела. Непосредственное командование роты мобилизованных с нескрываемой гордостью сообщило наверх, что задача выполнена!
К середине следующего дня, когда к опорному пункту подошел еще один взвод мобиков, враг начал обстрел. Бил точно и метко, снаряды
