Читаем без скачивания Конклав - Роберто Пацци

В разговор вступил и Рабуити, но более мягким тоном. Он почувствовал, что наступило время поддерживать епископа из Турина, тем более, что представить на месте руководителя Церковью африканца, так или иначе связанного с демонами, сицилиец никак не мог. Ужас от магии африканца и от испарившейся фрески Микеланджело все еще не оставлял ни итальянцев, ни других европейцев. За этим столом сидел и черный кардинал из Лондона, в прошлом несколько лет помогавший в епархии Палермо. Он тоже вступил в разговор.

– Да, это правда, – и в Лондоне, в таком далеком от некоторых католических традиций городе, монсеньора Угамву вовсе не презирают за магию, наоборот, миллионы людей обычно стремятся к нему. Мне часто приходилось вмешиваться, чтобы помочь им освободиться от… освободить их…

Перекрестный разговор становился мучительным. Последнее высказывание решил разъяснить епископ из Вестминстера. Он с трудом переводил сам себя с английского на итальянский и говорил очень медленно.

– Будем справедливы и отметим: всем известны заслуги Угамвы. Этот человек, обладая даром предвидения, может спасать тысячи людей. Например, высоко оценено это его качество в Англии – благодаря ему удалось предотвратить столкновение двух поездов, мчавшихся с колоссальной скоростью навстречу друг другу. Он тогда позвонил министру железнодорожного транспорта, предупреждая о возможной беде, и спас таким образом сотни людей от неминуемой смерти. Дело было так. Во время утренней мессы где-то под Лондоном он увидел убегавшую тень человека из частной капеллы и прервал обряд. Потом Угамву оглушил пронзительный и безостановочный свист, он принял его, как настоятельную просьбу о чем-то. Свист повторялся и повторялся, но слышал его только Угамва. Он понял, ему подан знак, будто некто (или нечто) посылает сообщение о том поезде. Он ясно «увидел» мчащийся на большой скорости поезд и зеленый светофор на том же пути, по которому должен был проходить поезд из Ливерпуля в сторону Корнуэлла. И ничто этот поезд не могло остановить. Угамва сообщил мне, и я, опираясь на свой авторитет католического примаса, позвонил лично министру и убедил его в точности предупреждения Угамвы о могущем случиться страшном происшествии. Тогда министр вмешался в дело…

Разговор прервала монахиня из Сахеля, она принесла на стол из кухни дворца аппетитный рыбный суп для архиепископа Вильмоса Аппония, кардинала из Эштергома. Похоже было, что этот рассказ произвел очень сильное впечатление на христианскую духовность этого человека, стоящего на вершине Церкви, и, в общем, ранил его. Венгерский епископ разгорячился. Никому, особенно ему, не хотелось соглашаться с действенной силой чуда и волшебства, не являющихся плодом бесконечного доверия Господу, но одновременно являющихся доказательством возможности поверить в Него. Чувствовалась потребность разорвать губительную тенденцию ограничивать веру в источники Откровения – Священные Писания, Библию и Евангелие – по причине постоянства и роста использования непрямых форм Откровения: секреты фатума, письма ясновидящих, откровения Междугорья, видения Вал Корба. Вера в чудо уменьшает основу христианской веры и заменяет Слово Творца предоставлением дара предвидения некоторым из Его творений…

В этот момент один черный брат из прислуги разливал суп, приготовленный монахиней на кухне. Привлеченные запахом рыбы, вокруг стола, в надежде на подачку, начали собираться кошки. Сильно пахнущее блюдо, привлекло мириады кошек, кидавшихся за кусками рыбы, которые им бросали на пол. Не успел первый из подбежавших котов, толстый и рыжий, вонзить зубы в камбалу, как высоко подпрыгнул и, яростно отплевываясь, замяукал. В мгновение ока его ярость передалась остальным кошкам, и они опрометью помчались подальше от этой рыбы, с гораздо большей прытью, чем бежали к ней. Их дикие крики и кудахтанье кур, присоединившихся к ним, уже перекрывали голоса кардиналов.

Большая часть кардиналов залилась смехом. Услужающий африканский брат заметил, что и за другими столами происходит то же самое – смех все разрастался, мешая подносить ложку ко рту. Странно было еще и то, что серьезный разговор за столом, предложенный венгерским примасом, продолжался с тем же напряжением. А животные, между тем, следуя своему инстинкту, гораздо большему, чем голод, старались убежать из столовой, будто их кто-то гнал прочь.

Брат из Сахеля (Мавритания), Адам Мандуми, вышел из-за стола, надеясь утихомирить сотрапезников, которые вели себя явно неприлично. Но Их Высокопреосвященства, попробовшие рыбный суп, не могли больше сдерживаться и, сворачивая челюсти, не переставали смеяться, делая остановку только для того, чтобы вздохнуть. Они резко и переливчато вскрикивали от душившего их смеха.

У Адама Мандуми, у первого появилось подозрение, что эпидемия смеха связана с рыбным супом, приготовленным монахиней на кухне дворца. Но обнаруживать свои подозрения, пока не выйдет из столовой, он не хотел. Там Мандуми столкнулся с коллегами из обслуги других апартаментов, смущенными непониманием того, как теперь обращаться с кардиналами, зараженными неудержимым смехом после первого блюда.

Он задал вопрос монахине: тот ли это самый рыбный суп, который поднял грузовой лифт из кухни?

– Да, тот самый.

– А вы сами, случайно, сами не попробовали его?

– Конечно нет, неужели кому-нибудь может прийти в голову, что мы отпиваем бульон, приготовленный для кардиналов? Нет-нет, никогда не берем в рот ни капли, идите на кухню – другие кухарки подтвердят: на все столы принесено одно и то же блюдо.

От поставленного на столы супчика уже не осталось ни капли. И отовсюду слышались взрывы хохота, правда, некоторые кардиналы еще пытались разговаривать. От неоставлявшего их смеха лица у них побагровели.

Что делать? Ничего не остается, как пойти в кухню, чтобы понять – кто же был автором этого «темного дела». У котов почему-то рыба вызвала тошноту и страх, у кур неутолимую жажду, заставившую их кинуться к кадкам с водой, а кардиналов раздирал продолжительный и неудержимый смех.

На кухне брат Адам увидел монахинь того же ордена, что и монахиня из Сахеля, готовящих второе блюдо: две красивейшие камбалы, обваленные в муке, с гарниром из вареного картофеля, политого большим количеством майонеза, уже лежали в стороне.

Три черных маленьких монахини пели, не замечая ничего вокруг себя.

– Что вы готовите для кардиналов? – раздраженно спросил брат Адам.

– То есть как – что? Рыбу, сегодня пятница, мы соблюдаем постный день, и префект Папского дома так распорядился, – ответила одна из монахинь, удивленная и вопросом, и тоном спрашивавшего.

– Да, понял я, очень хорошо понял, что вы готовите рыбу. Но что за дьявола вы подмешали в эту рыбу?

– То есть как – что мы мешаем с рыбой?! Рыба свежайшая, поймана сегодня утром; привезли ее из Остии. Смотрите: красная рыба, палтус, камбала. Хотите попробовать камбалу?

– Ах, оставьте, ничего я не хочу пробовать, а те, в столовой, отчего они так смеются и еще запели, с тех пор, как попробовали рыбный суп! Скажите ради Бога – что вы подмешали в рыбу?

Услышав, как кардиналы продолжают петь, одна из монахинь, мать Элизабет, погасила огонь под кастрюлей.

– Это я готовила рыбный суп… – сказала она задумчиво.

Подумала: вот маленькие монахини поют с самого утра, когда она мыла и готовила рыбу. Эти, что пели, они были из ее деревни. В песне они молили о том, чтобы начался дождь, но их пение могло обозначать и просьбу о помощи тем, кого сглазили… Эту же песню обычно пели по ночам у костра, чтобы победить страх – вдруг не вернется солнце… И потом, песня была самой красивой из всех, она любила ее больше всех; колдун обычно пел ее только детям… ла-ла-ла, лааа, ла-ла-ла, лааа, ла-ла-ла-лааа… Этой песней она заставляла смеяться стариков, которые уже отказывались есть и хотели только спокойно умереть… но, услышав ее, они начинали есть и смеяться, есть и смеяться… до того, что уже не могли ни есть, ни смеяться… ла-ла-ла, лаааа, ла-ла-ла, лаааа, ла-ла-ла-лаааа… Ага, вот что она сделала: она пела эту песню, пока готовила рыбный суп для старых кардиналов!

Маленькая монахиня из Сахеля, теперь уже со слезами на глазах, пыталась вспомнить, как колдун из ее деревни умел вернуть стариков к жизни с помощью своей песни и благодаря ей, а пел он всю ночь; и не смогла вспомнить. Затем снова вернулась к готовке.

– Я здесь! Теперь не беспокойтесь, я займусь только приготовлением третьего блюда для уважаемых кардиналов – прекрасное авокадо, оно поможет прекратить это пение, надеюсь, никто от авокадо не откажется. Теперь я знаю, что нужно приготовить, но лучше уходите, потому что мне неловко готовить в присутствии кого бы то ни было.

– Постарайтесь не ошибиться на этот раз; жду третье блюдо там, в столовой…