Это вовсе не относится к общественному мнению, точнее, к тому, чем его считает светское общество. Вот уж на что мне глубоко фиолетово.
Я живу по своим собственным правилам, а по отношению к светскому обществу занимаю позицию интроверта. Моё отчуждение от светских развлечений пусть и не носит принципиального характера, и отдаёт душком изрядного пофигизма, но мне комфортнее бывать в цехах, лабораториях или на рыбалке, чем терять время на званых вечерах, балах и театральных премьерах.
Усугубляется такое отношение ещё и тем, что мне не о чем разговаривать с утончёнными эстетами, которых среди аристократов полным — полно. Разве что о мужской моде, но что-то давно я не баловал публику своими изысками, а старая слава долго не живёт.
Кстати, надо будет что-нибудь этакое изобразить по случаю. А то давненько я младшего Левинсона не навещал.
— Князь, вы там не заснули? — услышал я из трубки, которую продолжал держать около уха нетерпеливый голос Алябьева, который перешёл на всякий случай на официальный язык, видимо, предположив, что ко мне кто-то зашёл.
— Извиняюсь, задумался, — не вдруг пришёл я в себя.
— Тогда не буду мешать. Я сейчас попробую созвониться с Карпухиным, а потом ещё раз вас наберу. Постарайтесь меня дождаться у телефона, — свернул генерал разговор и отключился.
* * *
С генерал — майором Павлом Семёновичем Карпухиным я встретился в небольшом ресторане «Русская сказка».
Место встречи предложил он сам, и надо сказать, что его выбор мне понравился. Тихое и уютное заведение, с несколькими отдельными кабинетами.
Я приехал чуть раньше, опасаясь пробок в центре столицы, но мы сумели их миновать. Так что у меня было время, чтобы изучить меню.
Зря я это сделал. Не смог удержаться и заказал себе похлёбку с белыми грибами, кашу с медвежьими мозгами и солёные грузди в сметане, вместе с которыми мне подали в замороженной стопке водку, настоянную на сладком перце.
Генерал появился минута в минуту, что и неудивительно, так как до здания Генштаба тут рукой подать. Оценив принесённый мне заказ, он одобрительно хмыкнул и для начала заказал себе уху по-сибирски и те же грузди, к которым полагалась та же стопка водки.
— За здоровье Императора, — провозгласил первый тост Карпухин, и мы дёрнули по водочке, закусывая это дело груздочками.
Надо сказать, с едой мы расправились довольно споро, не отвлекаясь на разговоры.
Зато потом, сыто откинувшись на спинки кресел, заказали себе ещё графинчик замечательной водки, рыбную и мясную нарезку, повторили грибочки и от души поговорили.
Неплохо так, и обстоятельно.
Слегка пьяные и оба довольные разговором, мы через час вышли из ресторана.
— Самое время посетить Левинсона, — подумал я про себя, учитывая своё состояние и благодушное, умиротворённое настроение, которое положительным образом скажется на очередном процессе снятия мерок.
Я повернулся к охраннику, чтобы назвать адрес ателье, и тут события понеслись вскачь.
Охранник, выпучив глаза, скрёб непослушными пальцами по кобуре.
Не рассуждая, я по привычке тут же вскинул Щит.
Всё это произошло буквально за миг до того, как прозвучали первые выстрелы.
Глава 19
Пятое сентября 214 года от Начала. Летняя резиденция Императора России.
— Выяснили, кто покушался на князя Бережкова? И на что они рассчитывали?
— Тройка пшеков — наёмников. Шанс поймать мага без Щита у них был, а за углом стояла заминированная машина, которая должна была отсечь погоню. А вот то, что князь накроет их машину ещё одним Щитом и вдавит её в асфальт, никто не ожидал. Наиболее вероятный наниматель — кто-то из близкого окружения герцога Анжуйского. Кроме того, у них был координатор. Уверяют, что это девушка, говорящая на с акцентом, — вполне спокойно отвечал государю князь Обдорин, покачивая в руках бокал с вином и любуясь остающимися дорожками на стекле.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Надеюсь, красивая, — голос Рюмина сочился сарказмом.
— У них рация в машине стояла, французского производства, между прочим. Координатор с наёмниками по ней и общалась.
— И я так должен понимать, что пшеки — это поляки?
— На шляк моих близн попровадзь палец, Бы наше дроги сплесць гвяздом на пшекур, — довольно мелодично исполнил князь Обдорин.
— Так ты у нас ещё и певец! — почти искренне восхитился государь.
— Нет. Ты же мне должность свахи обещал, — отрицательно помотал князь головой, — Я уже больше года готовлюсь. Досье на всех приличных, а особенно, на неприличных невест собираю. Должен заметить, последних в столице куда как больше половины, а вот в провинции ещё вполне приличные встречаются.
— Что-то ты чересчур спокоен. А мысли не возникало, что и Антону могли таких же пшеков подослать?
— Уже. Только немцы их ещё в момент внедрения срисовали и заранее взяли.
— И это мне говорит мой начальник Имперской службы безопасности…
— Наверное, ты забыл, как тебя в молодости в Угличе чуть не задавили, когда ты пытался от пристани к храму пройти. Так вот, на весь Углич на тот момент было всего лишь два полицейских чина[3]. И никого из моей службы. У немцев, если смотреть на тысячу населения, жандармов раз в пять больше, и служб у них не одна, а две. А кроме того, население немецкое приучено тут же стучать, если что-то сомнительное увидит. Я сколько раз говорил, что надо штат службы безопасности увеличить, а всё впустую.
— Ты никак конкурирующую службу хочешь? — поморщился Рюмин, которому уже изрядно князь Обдорин проел плешь по этому вопросу.
— А зачем мне её хотеть, когда она уже есть, и торги со мной устраивает?
— Это что ещё за новости? — тут же отреагировал государь, так резко поставив свой бокал на стол, что он чудом не раскололся.
— Да, новости как раз хорошие. Правда, работы мне подкинули не на один месяц, но чую, к большой пользе. Больно уж материалец добротный поступил. Судя по всему, тот, что он после смерти князя Куракина, себе решил оставить.
— Я правильно понимаю, что он — это князь Бережков? — легко сопоставил фамилии и события Рюмин.
— А кто же ещё!
— Тогда почему он документы тебе, а не мне передал? — с некоторой ревностью в голосе поинтересовался государь.
— Там все вопросы там по моему ведомству. А может, с просьбами к тебе решил не частить, и через меня их озвучить, — пожал Обдорин плечами, высказывая самые вероятные выводы.
— И что он на этот раз хочет?
— Так того генерал-майора просит ему отдать, которого он от нападения пшеков спас, и звание ему повысить. Утверждает, что им в штате нужен грамотный координатор архимагов с армией, имеющий солидный вес. Алябьева у него забрали, вот князь и ищет замену. Я поинтересовался в Генштабе, за кого Бережков ратует и не будет ли Империи убытка, но там вроде всё нормально. Этого Карпухина уже в отставку готовят. Он сейчас замену себе натаскивает.
— Чем же таким князь Бережков с тобой поделился, что ты просто лоснишься от удовольствия? — задал вопрос государь, походив взад — вперёд по кабинету, что всегда свидетельствовало о его возбуждении и глубоких раздумьях.
— О-о! Там такие жемчужины встречаются, что половину страны можно будет перевернуть, и всё к пользе Империи, — восторженно и вполне искренне отозвался Обдорин.
— Друг мой, а тебе не кажется, что кое-кто насначинает играть? — вкрадчиво поинтересовался Император.
— Я всегдаготов исполнить любой приказ Вашего Высочества, — тут же перешёл князь на официальную речь, выделив нужное ледяным тоном.
— Ну, зачем же так сразу… Я надеюсь и верю, у нас до этого не дойдёт. Карпухина распоряжусь повысить в звании и отдать Бережкову, а теперь, князь, расскажи-ка мне подробнее, какая нынче у нас сложилась обстановка с Кланами… В чём ты видишь пользу для Империи?
