бросал сердитые взгляды на тех, кто считал хорошей идеей свистеть мне, выкрикивать что-то вроде «Покачай задницей, шлюха» или что-то похуже. Я привыкла к такого рода комментариям.
Боже, я ненавидела эту работу.
Пока я принимала душ, я не могла перестать думать о Кае и его глупых-преглупых глазах. Они были такими тёмными и полными тайн, которые какая-то часть меня отчаянно хотела раскрыть. То, как я ощущала их на своём теле, когда он смотрел на меня, как они следили за каждым моим движением.
И его рот. Как он облизывал губы, и в уголках его губ появлялась едва заметная ухмылка. Я не могла расслышать его слов, когда он говорил, пока я находилась на сцене, но реакция людей, с которыми он разговаривал, подсказывала мне, что они были не самыми приятными. Своим красноречием он явно любил пугать окружающих.
Защищал ли он меня или просто заказывал новый напиток в очень грубой форме? Время было назначено точно. На каждый неприятный комментарий, который я получала сегодня вечером, Кай внезапно начинал говорить, пока никто больше не осмеливался что-либо сказать. Время было выбрано точно. Каждый неприятный комментарий, который я получала сегодня вечером, Кай внезапно высказывал до тех пор, пока никто больше не осмеливался сказать хоть что-то.
Что он говорил? Или, скорее, какие части тела он угрожал отрезать?
Когда я вернулась в свою гримерку, стоя там в одном полотенце, — Мило установил душ в моей личной ванной, — кто-то постучал в дверь.
— Кто там? — спросила я.
— Это Кай, — ответил он. — Можно мне войти?
— Э-э-э… — Меня охватила паника. Он никогда не приходил навестить меня после моего выступления, и сегодняшний вечер был не первым, когда он приходил сюда в моё рабочее время, когда мы уже были помолвлены. — Конечно.
Дверь открылась, и мгновение спустя внутрь вошел Кай. Даже его походка выглядела опасной. Как будто никто и никогда не мог поставить его на колени.
— О, — сказал он и остановился как вкопанный, когда его взгляд упал на меня. — Я могу зайти позже.
Я покачала головой.
— Просто закрой дверь, пожалуйста. — Он так и сделал, к моему большому удивлению. — Говори.
Кай прочистил горло. Я не думаю, что он нервничал. Не было никаких признаков дискомфорта, ни единого видимого признака того, что он нервничал, так что, что бы это ни было, всё не могло быть настолько плохо.
С другой стороны, нервничал ли он когда-нибудь?
— Твой прекрасный лучший друг нанес мне визит, — сказал он мне.
Я постаралась не выдать удивления.
— Правда?
— Да. Он потребовал, чтобы я рассказал ему о своих намерениях в отношении тебя. — Кай шагнул ближе ко мне, я не отступила. — Сказал, что не купился на твои жалкие оправдания, почему я внезапно появился в твоей жизни. — Ещё шаг. — Что ты ему сказала?
Он был ещё в паре шагов от меня, но я уже чувствовала его запах. Его одеколон был таким сильным, но таким приятным. Я не была уверена, чего мне хочется — повеситься или умолять его подойти ближе. Вероятно, и того, и другого.
— Ничего о кассетах, это я тебе честно говорю. — К этому моменту между нами был всего один маленький шаг, один маленький шажок, чтобы наши тела не соприкоснулись. — Но ты ведь здесь не из-за этого, не так ли?
Он покачал головой, и в то же время из его лёгких вырвался тихий вздох.
— Нет.
— Что-то случилось?
— Почему ты здесь работаешь? — спросил он. — Я не могу представить, что ты делаешь это ради забавы.
Теоретически, я этого не делала. Хотя я любила танцевать и ценила тот факт, что Мило позволял мне работать с световым мечом, я ненавидела эту работу больше всего на свете. Однако, если я хотела сэкономить деньги на покупку студии, у меня не было другого выбора.
Ладно, технически, у меня был другой выбор. Я могла бы легко попросить денег у своего отца, и он бы мне их дал. Я попросила, и мой отец согласился одолжить мне денег, но у него были определенные ожидания от меня. Он думал, что если он заплатит за это, то у него будет право голоса в том, как я хочу преподавать, чему я хочу учить или даже кого я могу обучать.
Его условия заставили меня захотеть сделать всё это самостоятельно.
Кроме того, после нескольких дней работы у Мило я поняла, что хочу осуществить свою мечту самостоятельно. Я хотела испытать радость и гордость, работая над тем, чего я действительно хотела. И это была моя собственная танцевальная студия.
Хотя, если бы мой отец предложил оплатить студию прямо сейчас, я бы не возражала.
Я ненавидела эту чертову работу до глубины души. Все относились ко мне как к проститутке. Да, мне нравилось, что я могла танцевать перед публикой, что я показывала им танцы со световым мечом… но комментарии.
Боже, комментарии.
Иногда эти комментарии были хуже, чем другие. А иногда эти старики пытались заплатить мне за секс, говоря, что раз уж я артистка, то могу выступать для них наедине, голой, с их членом внутри себя.
Это было отвратительно, правда. Однако их чаевые были щедрыми, даже когда я отклоняла их просьбы.
Кай положил руки мне на талию и притянул к себе. Его объятия были таким крепкими и в то же время мягкими, что сводило меня с ума.
Я посмотрела на него снизу-вверх, его карие глаза сияли ярче обычного. Его дыхание обожгло мою холодную кожу, вызвав мгновенные мурашки.
— Флора, дорогая, — почти прошептал он. — Говори словами.
— Я, э-э-э… — Он был очарователен, правда, но в самом худшем смысле этого слова. — Кто-нибудь работает ради удовольствия?
— Так зачем ты это делаешь с собой? — Кай приподнял мою голову за подбородок, его взгляд задержался на моих губах на секунду дольше, чем нужно. — Или ты хочешь, чтобы я угадал?
Неа. Какими бы ни были его предположения, я была уверена, что 99 % из них были оскорблениями.
Так я ему и сказала. В любом случае, ему было всё равно, но мне было приятно поговорить о своей мечте в кои-то веки.
Если бы я рассказала Мило, я знала, что он купил бы эту студию и подарил её мне на день рождения. Хотя я считала это отличным подарком, каждый раз, когда слышала одно из тех отвратительных предложений, которые мне поступали, это было неправильно, и я это знала.
Стерли знала, но её интерес к танцам был примерно на том же уровне, что и к изучению математики, так что
