Театр поразил меня своим многоголосьем и суетой. Удивительно, но теперь я на все смотрел иначе… Когда Селин появилась на сцене, прекрасная как всегда, ей рукоплескали десять минут. Вот она, ее стихия! Эта женщина не может любить на равных, она может только повелевать и снисходить. И я еще наивно полагал, что буду с ней счастлив!
Селин пела, а я впервые за почти три года хладнокровно оценивал ее. Она бесспорно талантлива. Она рождена для сцены… А кого любил я? Настоящую Селин Дарнье или же ее многочисленных героинь, таких красивых, таких искренних…
В гримерку Селин меня пустили беспрепятственно, хотя остальные поклонники толпились у входа в театр, ожидая, когда она поедет в отель. Меня Селин явно ждала, не сомневалась, что я приду. Лишь одного она не могла предугадать. Что я приду, чтобы попрощаться.
Селин разыграла передо мной настоящий спектакль. Вначале – нежная возлюбленная, которая наконец дождалась своего мужчину. Сердце любого дрогнуло бы при виде ее обольстительной улыбки и сияющих глаз. Но игривую нимфу сменила разъяренная фурия, как только я сказал Селин о том, что люблю Веронику. Великая Селин Дарнье не допускала мысли о том, что ею могут пренебречь… Как и следовало ожидать, она меня прогнала. Величественным королевским жестом, также взятым из какого-нибудь спектакля. Мое заблуждение длиной в три года благополучно закончилось.
Дома у Вероники я застал только леди Маунтрой. Полулежа на диване, она томно листала журнал и едва цедила слова.
– Понятия не имею, куда делась девочка… И мой муж куда-то уехал… Очень некрасиво получилось сегодня с вами, мистер Фоссет… Вероника очень несобранная… Она еще так юна… Может быть, вы выпьете со мной чаю?
Тут впервые с начала нашей беседы в глазах этой вялой красавицы, так похожей на Веронику, промелькнула искра интереса. Но у меня не было времени на чай, и я откланялся. Я не сомневался, что в этом доме есть люди, которым точно известно, куда уехала Вероника.
Как полагается, дворецкий поначалу не желал откровенничать со мной. Тайны хозяев – превыше всего, а я в его глазах еще не стал членом семьи. К тому же это внезапное бегство Вероники наверняка показалось ему подозрительным. Что ты сделал ей такого, раз она решилась тебя покинуть? – читал я ясно в его глазах. Но я настаивал.
– Мне необходимо ее увидеть. Каждый день промедления может быть роковым.
Это стало последним доводом, и крепость вассальной верности рухнула. Вероника в родовом поместье своего отца где-то в Девоншире… Я бросился на вокзал и сумел купить билеты только на завтрашний поезд. Что ж, всего лишь еще одна бессонная ночь метаний и размышлений…
«Жимолость» я нашел на удивление быстро. Поместье лорда Маунтроя было хорошо известно местным жителям. Меня проводил бойкий мальчишка на велосипеде и получил в награду несколько пенсов… «Жимолость» чем-то отдаленно напоминала поместье моего отца, только выглядела не в пример ухоженней. Большой краснокирпичный дом, увитый плющом, прямоугольные окна в добротных деревянных рамах, старинная черепица на крыше… От него веяло прошлым, когда жизнь текла размеренно и неторопливо, а люди не сходили с ума в гонке за достижениями прогресса.
Странно, что Вероника предпочла спрятаться именно здесь. Я был уверен, что она до мозга костей дитя города и жить не может без его постоянной суеты. В этой глуши ей даже вечерние туалеты не понадобятся, не говоря уже о драгоценностях и прочих атрибутах жизни состоятельной английской аристократки.
Я нерешительно позвонил в дверь. Если Вероника не захочет разговаривать со мной, я буду ночевать под ее окнами как средневековый трубадур до тех пор, пока она не смилостивится…
Но Вероники дома не оказалось. Дверь мне открыла полная круглолицая дама, которая, как я сразу понял, не имела ни малейшего понятия, кто я такой и что произошло между мной и юной мисс Маунтрой.
– О, мисс Вероника отправилась погулять со своим отцом, – сообщила она мне с забавным акцентом.
Она впустила меня в дом и провела в большую комнату с голубой мебелью. Там царил идеальный порядок, но чувствовалось, что этой комнатой редко пользуются. Мрачноватая обстановка как нельзя лучше соответствовала моему настроению, вот только уверенности в себе она мне не прибавляла. Маунтрой наверняка уже в курсе, чем объясняется загадочное поведение его дочери на свадьбе, и вряд ли мне обрадуется. Что ж, тем лучше. Я должен отвечать за все свои поступки…
Я не услышал, как они вошли в комнату, и вопрос Маунтроя застал меня врасплох. Я обернулся. Лорд стоял у двери, а за его спиной маячила… Нет, лучше пока не думать о ней, а сосредоточиться на разгневанном отце.
– Я приехал поговорить с Вероникой, – сказал я и поразился собственному спокойствию.
Правда, Маунтрой совсем не походил на разгневанного отца. Он быстро подошел ко мне и протянул руку.
– Рад видеть вас, Майкл, – четко произнес он и улыбнулся. – Сразу хочу извиниться перед вами за ее поведение. Я не сделал этого вчера…
Маунтрой небрежно качнул головой в сторону Вероники.
– В этом нет необходимости, сэр. – Я недоумевал про себя. С какой стати мне оказывают радушный прием? Неужели Вероника до сих пор ни о чем не рассказала отцу?
Я посмотрел на нее. Вероника все еще стояла у двери, прислонившись головой к косяку. Она выглядела настолько уставшей и несчастной, что у меня защемило сердце. Подлец я после всего, что сделал с ней… Тут Вероника молча подняла палец и приложила его к губам. Понятно, ее отец еще ничего не знает.
– Думаю, что Вероника сама извинится перед вами, – сурово проговорил мистер Маунтрой и покосился на дочь. – Подойди сюда и все объясни Майклу… Я надеюсь, что это недоразумение…
Это было уже слишком.
– Простите, сэр, но я хотел бы поговорить с Вероникой наедине, – твердо сказал я. – Если она не возражает.
В глазах Вероники мелькнула растерянность. Конечно, она не посмеет отказаться в присутствии отца. Раз она ничего ему не сказала, он считает ее бегство причудой избалованной девчонки и сочувствует мне…
Вероника и сама понимала это.
– Естественно, она не возражает, – ледяным тоном произнес мистер Маунтрой и вышел из комнаты.
Я подождал, пока за ним закроется дверь, прежде чем начать.
– Вероника…
Но она не дала мне договорить.
– Зачем ты приехал? Вернуть подарки или попросить у меня благословения?
Я невольно улыбнулся. Несмотря на бледное личико и измученный вид, это была та самая Вероника, задиристая и язвительная.
– Я приехал попросить прощения.
– Зачем? – Она неестественно высоко подняла брови.
Казалось, самообладание возвращается к ней с каждой секундой нашего разговора. Меня же оно, наоборот, покидало. Тягаться с женщиной в сарказме невозможно. Тем более с любимой женщиной…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
