Читаем без скачивания Заначка на черный день - Сергей Лавров

Они вышли, а я осталась внизу, опасаясь выходить. Время тянулось, становилось страшно. Из приоткрытой фрамуги под потолком цокольного этажа тянуло промозглым холодом и сыростью. Надо было что-то делать, разыскивать Зинаиду с Марго, а я никак не могла ни на что решиться и стояла, дрожа, в дальнем углу. Как на грех, в камеры никто не шел, и проскользнуть среди людей не представлялось возможным.

Я все торчала там и слушала голос диктора, раз за разом взывавший:

— Гражданка Сидорова! Подойдите, пожалуйста, к справочному бюро!

Неожиданно сверху раздались тяжелые шаги по ступеням, эхо от которых гулко раскатилось по всем закоулкам камеры хранения, и знакомый голос, продолбивший мне за сегодня все уши, позвал:

— Агнесса! Агни-и!! Ты где пропала?!

— Я тут! Я сумки ставила! — с восторгом отозвалась я. — Я уже иду, милый! Мы успеваем на электричку?

Птичкой я взлетела по ступеням навстречу Венику. Ботас, рослый костлявый тип, один из тех, что возились у дверей Колядко с домкратами, косо посмотрел на меня, смерил взглядом фигуру старого байкера — и связываться не стал. В конце концов, не он ведь прошляпил эти бабки… Мы беспрепятственно вышли в главный зал и поспешили затеряться в толпе. Веник вел меня за собой, раздвигая людей, точно ледокол — льдины. В такие минуты и понимаешь, для чего нужны мужчины! Во все прочие — не поймешь ни за что.

— А на какую электричку нам надо? — простодушно спросил он. — Чего ты все усмехаешься?! Опять за дурака меня считаешь?

Я не успела ответить. Нервный голос дикторши раскатился по всем закоулкам вокзала:

— Гражданка Сидорова! Отойдите от справочного бюро! Не мешайте работать!!!

4

За кассами, поближе к отделению милиции, жались у стеночки мои бедные, измученные, дрожащие старухи! Даже Зинка утратила свой боевой пыл, а на Маргариту просто нельзя было глядеть без слез. Шагах в трех от них стояла и смотрела на всю эту мирскую суету своими бездонными очами Аня Боголепова, будущая подвижница православия.

Увидав меня живой и здоровой, подруги просто запрыгали от счастья! Кинулись меня целовать, щупать, точно я с того света вернулась. Маргарита даже пыталась на шее повиснуть — но безуспешно, потому что у меня тотчас подломились коленки.

— Агнессочка! Душечка! А мы уже думали, с тобой случилось что-нибудь! Слава богу, ты жива! Слава богу!

— Слава богу, мы все живы, — сказала я твердо, преодолевая першение в горле и щипание в глазах от избытка нежных чувств, истово перекрестилась и краем глаза посмотрела на Аннушку.

Она, заслышав имя Божье, встрепенулась, выпрямилась, устремила взгляд куда-то поверх голов и тоже осенила себя крестным знамением. Посчитав момент подходящим для беседы и испытывая непреодолимую потребность выяснить поскорее, что же здесь произошло и куда пропал кейс, я подошла к ней. Бабки мои затихли у меня за спиной, Веник открыл рот, и на всем шумном вокзале, казалось, молниеносно наступила полная тишина. Слышно было, как под потолком порхают залетевшие с улицы голуби.

— Храни тебя Господь, сестра, — сказала я, прямо глядя в устремившиеся навстречу мне огромные, черные, со зрачками вполовину яблока глаза Анны.

— Храни и вас, — приветливо ответила она и кротко склонила голову.

— Большая беда могла случиться, сестра, — укоризненно-ласково сказала я. — Мои подруги пытались тебя предупредить: люди Антихриста охотятся за тобой.

— Я видела этих людей, — с легкой улыбкой ответила Аня.

Улыбка, несомненно, вызвана была моей попыткой напугать ее! Нет, она не была безумна, по крайней мере, не больше, чем большинство из нас. Она просто не хотела жить в том мире, который вокруг нее создали. Кто знает, может быть, она права?

— Я поддалась соблазнам и совершила плохой поступок, — сказала девушка. — Господь с вашей помощью вразумил и спас меня. Я избавилась от греховной вещи и попрошу мать-настоятельницу и свою наставницу наложить на меня суровую епитимью.

— А что ты сделала? — чувствуя нарастающее волнение, спросила я.

— Я не могу вам сказать. Это значит ввергнуть вас в пучину соблазна, из которой я сама только что выбралась.

— Да-да, я понимаю!.. — теряя от волнения связность речи, пробормотала я. — Это тоже грех! Ибо тот, кто соблазнит малого… Но ведь я уже не ребенок давно, Анечка!

— Это вы так считаете. А Господь думает иначе.

— Да-да, я понимаю, все мы дети Божьи…

— Не надо понимать. Надо верить. Простите, мне пора.

А вот этого я уж никак не могла допустить!

— Аня! Если деньги попадут в руки тем людям, которых ты видела, могут произойти большие несчастья — для других, ни в чем неповинных людей, которых ты не знаешь, и никогда не узнаешь!

— На все воля Господа! — с неожиданной суровостью сказала она, легко отодвигая меня тонкой, бледной, горячей рукой.

Она была переполнена своей верой, которую мне не одолеть.

— Погоди! — крикнула я вслед, в безнадежной попытке хоть что-то узнать. — Скажи только: чемодана в камере хранения больше нет?! Хоть в благодарность за спасение скажи! Тебя бы ведь убили уже, если бы не мы!

Она как будто заколебалась на мгновение, потом обернулась и отрицательно покачала головой, лукаво сощурив свои жгучие глазищи.

Пожалуйста! Вот она человеческая благодарность! Как хотите, так и понимайте! То ли чемодана там уже нет, то ли она отказывалась соблазнять нас! Господи, да меня уже никто не соблазнит! Даже Леонардо ди Каприо! Но там, в цокольном этаже вокзала, была открыта фрамуга под потолком…

— За мной! — после секундного колебания приказала я, когда Аня Боголепова исчезла из виду. — Во двор вокзала!

Мы заторопились к выходу, растянувшись гуськом: я впереди, за мной насупленный, грозный, как Юпитер-громовержец Веник, следом, приплясывая и стараясь оттеснить Веника, подобно ревнивой деревенской Юноне, Зинаида. Последней ковыляла охромевшая Марго.

— Подождите! — жалобно взмолилась она. — Возьмите меня с собой! Я тоже хочу!

Но мне было некогда. Я и так всей кожей ощущала, что мы опаздываем непоправимо! Вот-вот что-то должно было произойти!

Мы выскочили на улицу, проворно завернули за угол. Пахнуло перроном, поездами, детством… Фонари светили только на авансцене, а глубина вокзального двора пряталась в сумерках. И там, в этих сумерках, кто-то шевелился возле большого мусорного контейнера, над которым светилась белым неоном узкая приоткрытая фрамуга цокольного этажа…

Конечно же, Аня просто выбросила кейс в окно! Я бы сама так поступила в случае опасности. Хотя нет, я бы все же спрятала его в ячейку камеры хранения. Стереотип сработал бы — и загнал меня в ловушку. Ане просто повезло, что кейс угодил из одного металлического ящика в другой, и бандиты потеряли сигнал радиомаячка. Но что этой божьей пташке до таких мелочей?! Выбросила десять миллионов — и пошла, довольная!

— Стой! — закричала я неизвестному у контейнера. — Стой, тебе говорю!

— Стой! Стой! — хором заорали Веник и Зинаида, и даже безнадежно отставшая Марго откуда-то издали поддержала нас, точно эхо:

— Стой, стой!..

Впрочем, особо орать не стоило, потому что Ботас все еще торчал у входа в павильон и наши вопли могли очень некстати привлечь его внимание. Незнакомец — маленький, юркий, в темном пуховичке, судя по всему, мальчишка — соскочил с края контейнера, стукнув роликовыми коньками по асфальту, и, прижимая к груди наш многострадальный чемодан, помчался прочь, к дальнему выходу с вокзального двора. Просто-таки пулей полетел! Никаких шансов догнать его у нашей престарелой команды не было.

— Не открывай кейс! Не открывай! — рискуя всем на свете, закричала я. — Это опасно, слышишь!

Я совершенно искренне кричала: деньги деньгами, но ребенок ведь!

— Веник! За мотоциклом! Зинаида! За мной!

— А я?! — жалобно возопила только-только нагнавшая нас Маргарита. — А мне куда?!

— К черту!..

Мы с Зинкой потрусили в погоню, задыхаясь, охая и оступаясь. Были когда-то и мы рысаками… а теперь-то клячи! Нам надо было продержаться совсем немного и не упустить похитителя из виду до той поры, пока Вениамин не догонит нас на своем «харлее». На наше счастье пацаненок, увидев, что его преследуют две старушенции, отбежал на безопасное расстояние и тоже сбавил темп, широко и неторопливо рассекая гладкий асфальт роликовыми коньками. Здорово у него получалось! Обязательно научусь, когда разбогатею… Вскоре позади нас заревел мотор и заметался свет одинокой мощной фары. Веник летел нам на помощь, подобно ангелу-хранителю, только он был не один, а с Маргаритой за спиной. Надо же, благородный рыцарь! Не бросил прекрасную даму! Что-то подозрительна мне эта парочка…

Но додумывать эту мысль и обосновывать свои подозрения мне было некогда. Мотоцикл тормознул.