помещение с хорошим видом на город, то это будет нашей базой. Туда я и пошёл.
Как и знал, все уже проснулись, только ещё не одевались в костюмы для выхода. Лёня сидел в роскошном кожаном кресле, накинув на себя белый гостиничный халат и пушистые тапочки, и переключал каналы по телевизору, куря сигарету. Каналов здесь не два, а намного больше, ещё есть кабельное и ночные, так что можно сидеть и переключать, сколько влезет.
Фильмы по кабельному менялись на спортивные передачи, передачи менялись на зарубежные клипы, клипы на каналы с эротикой, которые были платными, и всё это обильно сдабривалось громкой рекламой. Лёня оставил канал, на котором рекламировали Годзиллу, показывая ролик, как нечто огромное, спрятавшись под водой, вдребезги разламывало пристань, по которой убегал рыбак.
Слава сидел у окна с туристическим буклетом в руке, что-то бурча про себя. Кажется, он пытался разобраться в достопримечательностях города, которые видны отсюда.
Женя с наслаждением попивал фанту из стеклянной бутылки, вытянувшись на диване, Машуков готовил на стол, ему помогал Кирилл. Завтрак в гостинице подадут только в 06:30 утра, но у нас уже всё готово, Лёня взял с собой достаточно припасов.
— Уже тебя звать хотели, — сказал Лёня, выключая телевизор. — Когда мерина своего показывать будешь?
— Реально, там Мерседес? — спросил Кирилл, отвлекаясь от нарезки сала. — Точно, тебе подогнали мерс?
— В натуре, — подтвердил Женя, убирая бутылку. — Сам вчера катался. Шестисотый, бронированный кабан, такой только у Волка и у Березовского!
— Приедешь такой, Кирюха, в институт на новом Мерсе, — Лёня посмеивался. — Сразу подумают, что сын нового русского. Хотя правильнее будет — брат нового русского, хах!
— А мы вот чего вчера купили, когда гуляли, — Слава отошёл от окна и развернул шершавый бумажный пакет, из которого пахло чем-то печёным. — Вот эти штуки тут пышками называют. Сладкие, самое то для ребёнка, — он ехидно усмехнулся, глянув на Женю.
В пакете были кольца из теста, обжаренные в масле и густо посыпанные сахарной пудрой. Но я взялся за соленья, которые накрутила жена Лёни, у неё это получалось отлично. А все остальные пока болтали, не по работе и текущей проблеме, а так, чтобы отвлечься с утра.
— Кассету купил вчера, — сказал Слава. — Фильм, говорят, чёткий. Там два больных раком решили оторваться напоследок…
— Его по ящику показывали, — Лёня накладывал пласты сала на чёрный хлеб. — Видел.
— Когда бы ты его увидел? Новый же.
— Да говорю же, по ящику в прошлом году показывали, перед Новым годом. Они ещё на море хотели уехать. Банк там ограбили, за ними братва их местная ещё гонялась.
— А я новости послушал, — сказал Машуков, вскрывая паштет швейцарским ножом. — Про этого вчерашнего террориста в Петропавловской. Чтобы его убрать, вызвали снайпера из спецназа, а ведущая радио должна была его к окну выманить во время разговора. Выманила, а вот снайпер этого мужика узнал. Служили он с ним вместе, этот террорист — бывший мент, оказывается. Ногу только потерял из-за раны, и его со службы попёрли.
— Во дела, — удивился Лёня. — Макс, слушай, а как там с тем генералом вышло? Решили вопрос? Всё хотел спросить, да некогда было.
В прошлом месяце, когда Антонов гулял в одном из Новозаводских ресторанов, к нему подошёл командир одной из расположенных в области военных частей, генерал-майор Орлов.
За небольшую сумму генерал предложил множество дешёвых рабочих рук на комбинат. Вернее, солдатам-то платить никто и не собирался, а хитрый вояка хотел на них заработать. И не в первый раз, судя по тому, что я о нём слышал.
Антонов жёстко отказался, сказав, что работа на комбинате — это не стройка дачи для генерала, а сложная и ответственная работа. Генерал из-за этого обиделся.
— Решили, — сказал я. — Но пришлось самому ездить, договариваться. Антонов прислал ему ящик коньяка, правда, поддельного, хороший себе слил. Генерал успокоился, а то грозился испортить нам всё открытие.
— И всё? — Машуков напрягся. — Легко отделался?
— Нет, — я помотал головой. — Генерал Орлов ещё не знает, что к нему едет инспекция из Минобороны и ФСБ. Пусть им объясняется, куда армейское имущество подевалось. Как раз были к нему вопросы, а кое-кто их поторопил.
— Возьмут его за жопу, кхе, — Женя достал вилкой помидорку из банки.
В дверь кто-то постучал, и сразу раздался глухой голос:
— Свои! Павел Андреич это, принёс вам тут бумаг всяких, про этих бандитов.
— А не рановато? — я подошёл к двери.
— Так вы же сибиряки, только приехали, конечно же, с самого утра на ногах. К нашим широтам вы ещё не привыкли. А время идёт.
Мы его впустили. Седой усатый мужичок вошёл внутрь и потряс коричневым кожаным портфелем, увесистым, судя по виду.
— Вы вообще, похоже, не спали? — спросил Женя.
— Ну почему, подремал, мне много и не надо, — Павел Андреевич достал из портфеля гербованную бумагу. — Вот разрешение, как обещал. Но осторожнее с этим, ваш начальник-то понимает, что это спасёт только от ношения, если поймают, но не от применения. Но дела такие, раз уж наехали, надо отбиваться всем, что есть.
— А мне вот интересно, — Лёня присматривался к нему очень внимательно. — Вот Вишневские — почти олигархи, куча охраны, бронированные машины, несколько промышленных предприятий, много знакомств. Чего они сразу съезжают от простой братвы?
— Ну, вопрос, конечно, интересный, но они оба выросли в крупном городе, в интеллигентной семье директора завода, ходили в музыкальную школу, а потом выучились в МГУ. Даже в армии не служили. Не привыкли к такому, всегда кто-то другой за них говорил.
— А откуда у них деньги? — спросил я. — Никогда не спрашивал, но мысли были. Приватизация?
— Ну а что ещё? Она, конечно. В нужный момент подсуетились, сработали, получили долю в том крупном заводе на Урале и стали им управлять. Правда, в прошлом году они его продали под нажимом, — Павел Андреич посмотрел на меня. — А вас не позвали для того разговора, хотя мы и предлагали это.
— Я уралмашевцев и центровых не знаю никого.
— Ну, если знаете кого-то одного из таких людей, знаете всех. Да и вас уже знают всё больше и больше.
Он уселся за столик у двери, сдвинул подальше вазу
