этом не говорила. Она сказала, что он бросил ее по эсэмэс и исчез, понимаешь? Ни звонков, ни эсэмэс.
— Боже мой… когда его убили?
Роузи достала телефон и нашла ту статью из «Нью-Йорк пост».
— В середине августа. Ранним утром. — Ее озарило. Она резко развернулась и посмотрела на Кэтлин. — Когда ты застала Лору здесь, в слезах?
— Без понятия. Как я и говорила, это было в воскресенье ночью.
— Его убили в среду. Меня интересует, ты видела ее до или после убийства? Отчаялась ли она просто так или из-за произошедшего?
— Что ты несешь? Хочешь сказать, Лора имеет к этому отношение? — Кэтлин была ошарашена.
Роузи взяла себя в руки:
— Нет, конечно. Просто допускаю, что Лора ничего не знала. Возможно, это объясняет, почему он перестал отвечать на ее звонки.
— А она думала, что он после их разрыва исчез! Господи, какой ужас.
Да уж, подумала Роузи. Но совсем не так ужасно, как возможный вариант.
Она поднялась и прошла к столику на другом конце комнаты. Проверила ящички, прощупывая дно. Открыла гардероб, обшарила все полки. Затем проделала то же самое с кроватью. Ничего.
— У Лоры были здесь друзья, которые могут знать что-то важное? Я уже звонила на работу — Джилл, о которой она рассказывала. Но я совсем никого здесь не знаю, даже друзей по колледжу.
Кэтлин покачала головой.
— Нет. Хотя подожди… здесь был какой-то мужчина. Я вернулась однажды поздно ночью и слышала, как она разговаривала с ним. Лора готовила и говорила по громкой связи. Она спросила, может, ей стоит взять трубку, но я сказала, что не стоит: у нее были заняты руки, а я все равно собиралась к себе в комнату…
Роузи прекратила поиски и уставилась на Кэтлин:
— С мужчиной? Ты слышала, о чем шла речь? Это был ее любовник?
— Нет. Не думаю. Именно его они и обсуждали. Лора что-то говорила о нем по телефону тому мужчине. Подожди, сейчас я вспомню, как его звали.
Роузи нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.
— На самом деле я думаю, что он был здесь, хотя не заходил в квартиру. Я работала тогда из дома, а она ушла без своих ключей, которые не могла найти. Я услышала писк домофона и выглянула в окно. Это была Лора с каким-то мужчиной. Он был в костюме, пиджак нес на руке. В тот день пекло как в аду. Я удивилась, что она так быстро вернулась домой — она никогда не уходила с работы пораньше. На моей памяти за все время, что Лора жила здесь, она не брала больничный даже на день.
— Как он выглядел? — спросила Роузи.
— Подожди… Я вспомнила, как его зовут! — глаза Кэтлин загорелись. — Это был Джо.
Роузи, лишившись дара речи и не в силах двинуться с места, уставилась на женщину: имя мужа звенело в ее ушах.
— С тобой все в порядке? — спросила Кэтлин.
Но Роузи не ответила.
Джо. Это все, что она могла услышать. Имя ее собственного мужа.
25
Лора. Четырнадцатый сеанс.
Семь недель назад. Нью-Йорк
Доктор Броуди: Не думаю, что продолжать наши сеансы — хорошая идея. Все стало слишком сложно. Нам не следовало начинать…
Лора: Нет, умоляю. Я так близка, я чувствую изменения.
Доктор Броуди: Лора… ну, хорошо. Закрой глаза… Можешь представить себя со стороны? Вообразить другую девушку в лесу с Митчем Адлером?
Лора: Думаю, да.
Доктор Броуди: Он тянет ее за дерево, целует. Она видит его страсть и начинает верить, будто наконец добилась своего. Она заставила его чувствовать себя рядом с ней в безопасности настолько, что он полюбил ее. Прилив эйфории. Ты знаешь, из чего она состоит. Ты рассказывала.
Лора: Власти. Это прилив силы…
Доктор Броуди: Что ты хочешь сказать ей? Той девочке в лесах?
Лора: Что это просто иллюзия? Что он никогда ее не полюбит?
Доктор Броуди: Не спрашивай меня. Говори. Только ты видишь это.
Лора: О’кей. Отлично. Я бы сказала ей, что он никогда ее не полюбит, так что бросай все это.
Доктор Броуди: Вот именно. Все верно. Он никогда ее не полюбит. Эта власть — иллюзия.
Лора: Я бы посоветовала ей бежать прочь, хотя знаю, что она так не сделает. Она никогда меня не послушает. Почему?
Доктор Броуди: Потому что ты не можешь простить ее за то, что она пытается. И ты хочешь, чтобы она страдала за это.
26
Лора. Ночь накануне. Четверг, 11.30 ночи.
Бренстон, Коннектикут
Сумочку я нахожу на кухне. Роюсь в ней в поисках телефона.
— Лора, — Джонатан Филдинг становится у меня за спиной. Его рука на моем плече, и я останавливаюсь. Прекращаю искать телефон. Перестаю искать пути бегства.
Отклоняюсь назад, пока не касаюсь его. Мое тело уходит в свободное плаванье и не слушает, когда я говорю ему о том, что неправильно.
— Шшш, — шепчет он. — Все хорошо. Дыши глубже. Твой телефон вырубился, помнишь?
У меня бегут мурашки по коже. У него мягкий голос, но слова… разве от них не веет угрозой? Не пытается ли он напомнить мне, что я беспомощна, зажата в ловушке между стойкой и его телом? Дверь осталась за его спиной. Вторая рука гладит другое мое плечо, и неожиданно я целиком и полностью попадаю в плен.
У нас разные телефоны, и зарядки у них отличаются. Мы уже обсуждали это и поняли, что до возвращения к Роузи я ничего не могу с этим поделать. Неприятный озноб превращается в горячую волну.
И мне это нравится.
— Хочешь, я довезу тебя домой? — тут же предлагает Джонатан. С таким же успехом он мог бы попросить ребенка отложить мороженое.
— Это был черный «Шевроле Импала», — неожиданно для себя я хочу закончить эту историю. Я должна знать, почему Джонатан так хотел услышать ее, и если он узнает конец, то причина будет ясна. Ему больше не придется клещами вытягивать из меня рассказ.
Я должна это выяснить. Неведение доводит до безумия. Хотя он кажется таким надежным. Я наблюдала за ним весь вечер. Внимательно слушала, мысленно составляя тот список. Однако у Джонатана так много достоинств.
— Я постоянно дразнила его из-за машины, называла стариковским драндулетом. Она досталась ему от отца, который купил себе «Лексус», так что я была права. Стариковский драндулет.
Руки Джонатана крепче обнимают меня, смыкаясь на груди. Я чувствую каждую клеточку его тела. Металлическая пряжка ремня упирается мне в поясницу. Чувствую его бедра. Грудь, такую теплую и сильную.
