— Келкор ведет себя непочтительно, — отсмеявшись, заметил Брул.
— Он победил кхешийцев, но кхешийское вино победило его, — сказал Рамдан.
Начальник стражи подал знак, и в зал вошли воины.
— Отнесите Келкора туда, где есть ложе, — распорядился Кулл.
Слуги то и дело убирали со стола опустевшие блюда и приносили из кухни новые, полные всякой снеди. Пальмовое вино текло рекой.
Время от времени Мун украдкой наполнял кубок из сосуда необычной формы и, воровато озираясь, залпом осушал его.
В зал позвали храмовых танцовщиц — развлекать победителей. Зазвучала тихая музыка, девушки начали исполнять священные танцы, восхваляющие богов. Все, кто еще был не пьян, с интересом наблюдали за ними, отпуская сальные шутки.
Пир продолжался.
С чашей в руке валузийский король подошел к окну и подозвал Брула. Во дворе горел большой костер, вокруг которого сидели воины. Искры и лохмотья гари, точно огненные бабочки, летели в ночное небо.
Там, за стенами цитадели, лежал город, который сегодня был отдан армии на разграбление. Там горели другие костры и пожары, там сотни и сотни воинов хлестали вино из мехов, кувшинов и бочек и ели от пуза.
Они врывались в дома, переворачивали вверх дном целые кварталы, искали золото, насиловали женщин. Так повелось с незапамятных времен. Так было и сейчас.
— В юности, — сказал Кулл, — я думал, что в войне самое главное вот это. — Он указал чашей на языки пламени, плясавшие между домами. — Теперь этот обычай меня больше угнетает, чем радует… Хотя нет худа без добра. Могу биться на любой заклад — завтра спозаранку придут старейшины и принесут выкуп за город. Ладно, оставим это… Я хочу поговорить о десятнике, который пропал с поста. Как его имя?
— Чинор, мой король, — ответил Брул. — Это он освободил Нутхеса из-под стражи. Воинам сказал — приказ Кулла. Другие видели, как Чинор вел кхешийского жреца по лестнице…
— Я так понимаю, — нахмурился Кулл, — десятник оказался предателем. Он освободил жреца, и оба, прихватив кристалл, бежали из города.
— Я думаю, это не десятник освободил Нутхеса и не он унес кристалл, — сказал Рамдан, который подошел совсем незаметно. — Мой король, я уверен: произошло именно то, чего я боялся. Чинор посмотрел в кристалл, и опытный кхешийский маг похитил его тело. Ведь такое возможно? — спросил он Усирзеса.
— Такое случалось, — ответил Усирзес. — Жрецы Сатха способны красть тела у непосвященных людей.
— Где же тогда десятник? — поинтересовался Кулл.
Рамдан только пожал плечами.
— Если все было именно так, то Чинор мертв, — предположил Брул.
— Все равно десятник виноват, — сказал атлант. — Я приказал ему не смотреть на камень. Он нарушил приказ и поплатился за это.
— А мы потеряли кристалл, — вздохнул Рамдан. — И я с досады готов локти кусать. Второго нам уже не достать!
По двору громко застучали копыта, раздалось ржание.
Брул выглянул в окно:
— Повозки, мой король.
— Ну что ж, — сказал Кулл, — пока воины грабят город, их король обчистит храмовую сокровищницу.
* * *
Воины из отряда Алых Стражей внесли в сокровищницу факелы и вставили их в скобы на стенах. Отсветы дымного трескучего пламени заплясали по углам и нишам, ложились на каменные полки, а со всех сторон то вспыхивали в ответ лунный блеск серебра, мягкий теплый отсвет золота, крупный топаз, то подмигивал, будто глаз прекрасной невольницы, изумруд, то вдруг озарялось матовым сиянием жемчужное ожерелье, а то выступала из древней полутьмы изящная статуэтка многорукого существа с пикой и распростертыми за спиной крыльями…
Кулл не забыл, что лежавшие на полу сокровища покрывала тонким слоем пыльца черного лотоса, и потому сначала распорядился вынести все с верхних полок: туда яд попасть не мог. Остальное же: каждое блюдо с тонкой, точно паутина, чеканкой, каждое кольцо и браслет, каждую монету — слуги, прикрыв лица повязками, ополаскивали под струей воды. Затем утварь и украшения складывали в мешки, выносили из храма и грузили на повозки.
Когда все было закончено, конный отряд Алых Стражей сопроводил повозки на пристань, где сокровища переложили в трюм стоявшего у причала флагманского корабля валузийского флота — «Великий Хотат».
Кулл задержался в опустевшей сокровищнице, чтобы с факелом в одной руке и кинжалом в другой обойти ее и простучать стены.
Камни отзывались одинаково глухо.
Брул сидел на корточках в углу и с тоской наблюдал за атлантом.
— Искать тайники — занятие куда более увлекательное, чем игра в кости, — улыбнулся Кулл.
Рамдан в свете факела пытался разобрать полустершуюся надпись, которая шла по одной стене, а затем переползала на другую. Следуя за ней, маг шаг за шагом двигался вдоль стены. Вдруг он резко остановился и отпрыгнул в сторону.
— Что-то случилось? — негромко спросил Брул.
Кулл опустил кинжал и с опаской взглянул на мага.
— Это не ловушка, — успокоил всех Рамдан. — Сквозь камни я чувствую магию. Вот здесь.
— Тайник? — заинтересовался Кулл.
— Скорее всего, — кивнул Рамдан.
Усирзес подошел к магу, потоптался на камне, на который тот указывал, потом присел и коснулся пола ладонями.
— Ничего не чувствую, — признался он.
— Я сам слышу ее едва-едва, — сказал Рамдан, — и могу ошибаться, но мне кажется — это очень древняя магия. Как этот храм.
Усирзес вздрогнул, и даже в сумрачном свете факелов было видно, как жрец побледнел.
Нагнувшись, Кулл постучал рукоятью кинжала по каменной плите, потом по соседним. Хмыкнул. Вставил лезвие в щель и надавил — плита не сдвинулась ни на волос. Атлант попробовал сдвинуть плиту в другую сторону — ничего. Тогда он нажал сильнее.
Закаленный клинок изогнулся и треснул. Кулл коротко выругался сквозь зубы.
— Возможно, где-то есть механизм, который открывает плиту, — предположил Брул.
Рамдан кивнул.
— Да, — согласился Усирзес. — Это может быть панель или камень, на который нужно нажать. Только как его найти? Разве что повезет.
Кулл задумчиво посмотрел на Усирзеса.
— Ну-ка, малый, принеси мне молот, — приказал король стоявшему у входа телохранителю. — Самый тяжелый, какой найдешь.
Не прошло и ста ударов сердца, как тот вернулся в сокровищницу с большим кузнечным молотом.
Атлант взвесил молот в руке:
— Годится. Рамдан, отойди в сторонку…
Качнув молотом туда-сюда, Кулл размахнулся, крякнул, как заправский кузнец, и опустил его на плиту.
Из-под молота выскочила оранжевая искра, плита треснула и раскололась. Под ней обнаружилась выложенная камнями ниша, в которой стоял сундучок из брусков железного дерева, обернутый истлевшей ветошью.
— Похоже, это была шкура леопарда, — сказал Брул, разминая в руках клочок волос. — Дубленая кожа. Такой сносу нет.
