Читаем без скачивания Демосфера - Илья Новак

— Вон люк, — сказал колесничий.

Шунды не слушал. Он задрал голову, разглядывая здание, что высилось над платформой тибетцев. Очертаниями оно напоминало человека — голова из красного золота, а ниже, словно трансмутация изъязвила металл, цвет медленно менялся: плечи и грудь серебряные, чрево из меди, бедра железные, а нога — широкая основа здания, наполовину проломленная опустившейся впритирку сферой, — покрыта глиняной коркой. Платформа чуть было не опрокинула постройку, та накренилась, будто древний старик, которого хватил удар и он начал падать, но привалился к чему-то, да так и застыл. Золото разлагалось от красного к ярко-желтому, белому, стальному, черному, а дальше превращалось в бледно-серую безжизненную субстанцию. Раньше через это здание текла речная вода, но теперь система труб нарушилась; по всему телу, кроме головы-купола, змеились трещины, из них сочилась влага, стекала каплями и струйками, превращаясь в мощный поток, исчезала в зеве трубы, чья воронка виднелась у основания, прямо над сферой. Шунды стоял с приоткрытым ртом, глядя на вознесшийся к небу силуэт. За золотистым покрытием купола угадывались очертания сферической комнаты, ступени, круглые пульты — какая-то аппаратная или диспетчерская…

Возможно, где-то позади завода расположен небольшой аэропорт? В некоторых местах вода сочилась, растекаясь по бетону и керамике пленкой, в других проступала каплями, в третьих пробивалась наружу под давлением, прыскала тонкими струйками; журча и хлюпая, поток бил в воронку трубы. Шунды точно мог сказать, что ничего угрожающего во всем этом нет, но силуэт над ним казался ужасным символом, овеществленной метафорой Псевдозоны и брошенного огромного завода.

Металл, когда-то покрытый слоями обшивки, давно остыл. Мальчишка первым сунулся в приоткрытый круглый люк. Следом Магадан впихнул старика, потом один за другим вошли дерекламисты и втянули модуль. Шунды оглядел короткий тамбур с высоким сводчатым потолком и, сделав несколько шагов, остановился перед дверью на противоположной стороне. Массивная, очень широкая, с многочисленными запорами без видимых ручек, усеянная панелями и светодиодами дверь, как живое существо, с угрюмой торжественностью глядела на незваных гостей парой круглых фотоэлементов. Шунды Одома ощутил себя маленьким-маленьким: карликом, пришедшим из дикой пустоши сгорбленным оборванцем, который стоит под огромными воротами, что ведут в грозную железную техно-крепость. Сбоку в металле поблескивало вытравленное треугольное клеймо с надписью: «Супер-дверь. ФУРНИТУРА».

Шунды сказал Магадану:

— Другой проход должен быть. Оно ж не просто приземлилось — видел, как все обгорело?

Как-то им управляли, смягчили посадку, но все равно оно падало… Может, там сбоку где-нибудь дырка, пролом какой-то. Или просто люк. А как иначе эти все… как они наружу попадают?

— Пойдем поищем? — предложил колесничий.

Шевеля губами, Шунды стал читать сделанную под трафарет красной краской надпись вверху двери:

Я ЗАПРЕТНЫЕ ТЕРРИТОРИИ.

Я ВЕКОВЕЧНОЕ ТЕРЗАНИЕ.

ВО МНЕ ПОКОЛЕНИЕ ОСУЖДЕННЫХ.

Я ПОСТРОЕН С ПОПУСТИТЕЛЬСТВА ЛЮДЕЙ.

ВОСТОК, ЗАПАД, ИХ ЛЮБОВЬ.

СОЗДАЛИ МЕНЯ. XXI ВЕК.

ЕДИНОЖДЫ ВСТУПИВ В МЕНЯ,

НЕ НАДЕЙСЯ ВЕРНУТЬСЯ:

ЭТО НАВСЕГДА

— Вранье, — произнес Магадан не слишком уверенно. — Раз они выходят наружу, значит, вранье.

Одома толкнул дверь — та не шелохнулась, — повернулся к притихшим дерекламистам, поглядел на старика и спросил:

— Для чего мы так долго готовились? Гэндзи тебя предупреждал о таких штучках?

Проф быстро закивал.

— Основные к-коды у меня есть. Конечно, м-мо-жет что-то не-е… непредвиденное случиться, но я мо-о…

— «Му-у»… — передразнил Одома. — Мудак! Ты тут единственный умный, не считая меня… голос разума! Давай, веди!

Проф подступил к двери, оглядев прямоугольную панель с верньерами и датчиками, положил руку на гриб-джойстик и набрал какую-то комбинацию. Несколько секунд ничего не происходило, потом замигали светодиоды, сами собой защелкали, зашипели и запыхтели, выпуская струйки пара, замки. Что-то хрипнуло, будто провернулась большая шестерня на ржавой оси, и дверь медленно отворилась.

— Все, теперь осторожно, — сказал Шунды. Он поднял звуковой кастет, решительно кивнул сам себе и вступил в коридор за дверью.

И остановился, машинально потянувшись к очкам, чтобы приподнять их и яснее разглядеть окружающее, но в последний момент отдернул руку. Воздух наполняли прозрачные чешуйки: сновали, толкая друг друга, еле заметно искажая окружающее, заставляя каждый его элемент — стены коридора, одинаковые двери с квадратными стеклянными окошками, низкий потолок в каплях влаги — чуть дрожать, колебаться, будто на мгновение выходить из физических границ и тут же возвращаться обратно. Шунды поднес запястье к глазам. Кисть тоже едва заметно вибрировала — так казалось из-за прозрачных чешуек…

— Фух… — протянул вставший рядом Магадан. — Что за херня тут творится?

— Ты по сторонам гляди, — велел мальчишка. — Чуть что — стреляй.

Он медленно двинулся по коридору, слыша далекий невнятный шум.

— Мы типа в игре на устаревшем движке, — прошептал Магадан, катясь рядом.

За квадратным окошком в одной из дверей что-то мелькнуло. Подняв кастет, Шунды шагнул ближе и заглянул: небольшая комната со стенами из мягких белых квадратов, тусклый свет от утопленной в потолок панели и лицо Ника Одомы, совсем близко, так что видны поры на тонком носу, бессмысленные глаза, приоткрытый рот. Шунды вскрикнул, отпрянул — и по другую сторону его брат тоже отпрянул, но молча, отскочил в дальний угол, присел там и закрыл голову руками.

— Что там?! Командир! — оттолкнув его, Магадан метнулся к двери, заглянул в окошко.

Белый пластик испещряли линии: синие, зеленые и красные, складывающиеся в беспорядочные абстрактные узоры. На полу у ног сжавшейся фигуры лежали разноцветные мелки.

Рассмотрев все это, Магадан пожал плечами и отвернулся. Шунды стоял у стены. Уже в который раз колесничему захотелось сорвать с него очки, чтобы увидеть глаза — он не видел их никогда — и после этого, быть может, лучше понять одолевавшие мальчишку чувства.

Шунды сказал:

— Они художники, понимаешь, это я всегда был хулиганом… В «Хрустале» нас же по-всякому… Это был проект ТАГ, мне там нейроптид вкалывали, я от него зверел, а они — в другой группе, хотели из них гениев сделать… Я своего первого в девять лет убил, а Ник с Асей… они тихие такие, интеллигентные… Боялись меня…

Дерекламисты стояли рядом с модулем. Проф водил перед глазами рукой, шевелил пальцами, изучая чешуйки.

— Вы все здесь пока постойте, командир, — решил колесничий. — А я дальше гляну.

Он покатил по коридору. Шунды, просунув указательные пальцы под очки, растирал глаза.

— Клипот, — прошамкал вдруг старик, и мальчишка поднял голову.

— Чего?

— Чешуя Клипот.

— Какой, на хер, Клипот?

— Долго объяснять, ма-а… мальчик. Это лепестки…

Одома собрался уже было сказать старику, чтобы тот отлез со своими лепестками, но в этот момент вернулся Магадан.

— Коридор не прямой, по кругу идет, но по такому пологому, что сразу и не разберешь, — сказал он со странным выражением. — Там семь дверей, за каждой… в общем, три девицы и четыре пацана. Все какие-то зашибленные. У одного пластилин в комнате, он там лепит что-то… странное что-то очень. У другого пластипапер и карандаш, листы все исписаны… Такие дела, командир.

Шунды вяло посмотрел на него:

— Двери — ладно, а что еще?

— Слышишь шум? Это вода. Наверное, та, что сверху от реки течет через дом с куполом. Там какая-то установка и… не понял я, в общем.

Шунды пригляделся к колесничему:

— Чё это с тобой, Магадан?

— Да машина эта там, командир… Или не машина… Дикая какая-то. Вроде она воду в кровь превращает.

— В кровь? — заинтересовался проф. — Не мо-о… может быть такого. Идемте по-о… поглядим.

Коридор изгибался, но действительно так плавно, что заметить кривизну можно было, лишь приложив щеку к стенке и глядя вдоль нее. Шум становился громче, теперь уже было ясно, что складывается он из мерного плеска воды и звука работы какой-то большой установки.

Раппопорт стал пояснять:

— Мы, в-видимо, вдоль стены сфе-е… сферы идем, п-примерно на том уровне, где она по-о… погрузилась в землю. Надо только найти про-о… проход, чтобы попасть в-во внутренний отсек…

— Вот оно, — сказал Магадан, останавливаясь. Здесь на коридор, как бусина на нить, был нанизан сферический зал с круглым проемом, ведущим дальше, внутрь платформы. Дренажная система и резервуар, куда со всех сторон стекала вода, находились где-то вверху. Оттуда по широкой вертикальной трубе, тянувшейся сквозь оболочку платформы, жидкость попадала в устройство, занимающее середину зала. Усеченный снизу конус напоминал чашу высотой с трехэтажный дом, украшенную несколькими толстыми кожаными трубами. Поверхность — вроде шершавой шкуры с редкими жесткими волосами. От круглой мягкой крышки вниз дугами тянулись узкие металлические ребра. Шкура между ними напоминала дольки очищенного от кожуры апельсина; она двигалась, то надуваясь, то опадая, с натугой, пыхтя, заглатывая в себя воду, что-то проделывая с ней внутри и отправляя дальше через трубу, тянувшуюся по полу, похожую не то на тяжелый неповоротливый хвост какого-то динозавра, не то на щупальце спрута-гиганта. Да, скорее на щупальце: Шунды заметил ряд присосок-тарелок, которыми труба крепилась к полу.