— Как великодушно, — произнесла Линья даже не потрудившись скрыть презрение.
— Несомненно, — ответил Блейлок, проигнорировав насмешку.
— И когда Котов вернётся с поджатым хвостом, начнётся борьба за его последние владения, — сказал Виталий. — Вы считаете, что они должны перейти к вам?
— Я — самая подходящая кандидатура, чтобы взять под контроль его кузни в Тарсисе, — согласился Блейлок.
— Подозрительный человек может сказать, что вы лично заинтересованы в провале экспедиции, — заметил Виталий.
— Свойственное человеку предположение, но ошибочное. Я продолжу полностью поддерживать архимагоса Котова до тех пор, пока не приду к выводу, что шанс непоправимого повреждения “Сперанцы” выше вероятности обнаружения какого-либо полезного восстановленного знания. Так как последнее — наиболее вероятный исход, то логично, что я ищу поддержки старших магосов до возвращения на Марс. Вы знаете о моём высоком положении среди Духовенства, и я не забуду вашу поддержку, когда придёт время заняться вопросами реквизиции. На Марсе много технологий, которые я бы мог бы передать на Кватрию, и превратить её в главную картографическую галерею Империума.
— Сначала вы пытались наложить вето на участие моего отца в экспедиции, а теперь желаете подкупить его прозрачными взятками? — произнесла Линья человеческим голосом, чтобы посильнее уязвить Блейлока.
— Я голосовал против его участия, потому что считаю, что есть более квалифицированные магосы, которые могут обеспечить картографическую поддержку.
— Ни один из них прежде не путешествовал туда, — резко возразила Линья. — Присутствие моего отца повышает шансы на успех и не способствует вашим хищническим интересам, не так ли?
— Вы предполагаете, что я исхожу из постоянных взглядов и человеческих моделей поведения, — возразил Блейлок, перейдя с лингва-технис на аугметический голос. — Когда меняется ситуация, меняется и моя поведенческая схема, в конце концов, я не автоматон. Неудача экспедиции — реальная статистическая вероятность и было бы глупо для меня не подготовиться к этому.
— А если экспедиция не провалится?
— Тогда я продолжу помогать поиску знания, и священный долг перед Омниссией будет исполнен, — сказал Блейлок. — В любом случае, я буду рад служить воле Марса.
— Я думаю, что вы лжёте.
— Госпожа Тихон, если вы настаиваете на том, чтобы переносить человеческие поведенческие модели, которые не имеют отношения к моему образу мышления, на мои мотивы, то мы можем продолжить нашу бессмысленную пикировку.
— Возможно, ваши вычисления ошибочны.
Блейлок широко развёл руки, и в ноосферный воздух, подобно стае хищных птиц устремилось неисчислимое множество великолепных статистических алгоритмов. Столь грандиозные, что их было почти невозможно постичь, комплексные решётки уравнений Блейлока являли собой прекрасную конструкцию непогрешимой логики. Даже поверхностная загрузка показала Линье полное отсутствие ошибок.
Шансы экспедиции Котова на успех оказались столь незначительными, что их можно было не принимать в расчёт.
Понимая, что поступает уныло по-человечески, Линья произнесла. — Данные промежуточного пункта Валетте изменят ваши вычисления.
— Вы правы, — согласился Блейлок. — Но недостаточно для появления статистически значимого расхождения.
— Мы довольно скоро узнаем это, — сказал Виталий, притянув полупрозрачную модель системы Валетте и выдвинув на первый план манифольдную станцию Механикус. — Мы вернёмся в реальное пространство через десять часов.
Магос Дахан с удовольствием наблюдал за гармоничным взаимодействием множества родов войск, представлявших военную мощь Империума. Имперская Гвардия полковника Андерса вела бои в огромном воссозданном разрушенном городе, каждый квадрат усеивала жестокая паутина комплексных защитных сооружений, тщательно выверенных секторов огня, треугольных огневых мешков и многочисленных пересекающихся открытых перекрёстков. Худший ночной кошмар для атакующих, но пока военная методология кадианцев оказывалась эффективной.
Конечно, это было легко, когда они сражались рядом с полным арсеналом убийственных машин Адептус Механикус. Где человеческим солдатам было слишком опасно, там наступали четвероногие преторианцы из плоти и стали, грохот взрывов и треск разрядов сопровождали их стрельбу из имплантированных орудий и энергетического оружия. Расчёты боевых сервиторов забирались на стены при помощи внедрённого скалолазного оборудования и изливали сверху смерть из плечевых вращающихся пусковых установок и гранатомётов. Отделения скитариев Дахана возглавляли штурмы захваченных зданий, их поддерживали “Адские гончие” кадианцев, которые омывали покинувших укрытия вражеских дронов-сервиторов потоками горящего прометия. “Часовые” валили ослабленные стены, обходя с флангов вражеские подразделения и обеспечивая разведданными следующую за ними пехоту, которая в свою очередь наступала в сопровождении средних танков “Леман Русс”, “Химер” и рычащих “Василисков”.
Конечно, они несли потери, очень большие потери, но пока ни одна рота или клан не оказались обескровлены настолько, чтобы стать небоеспособными. Количество зарегистрированных смертей держалось более чем в приемлемых рамках и не оказывало влияние на общий результат сражения.
А главенствовали на поле боя сами боги войны.
Титаны легио Сириус ступали среди дымящихся руин в тени пламени битвы, стробирующих лазерных разрядов и ярких шлейфов снарядов из “Инферно”. Знамёна легио и победные баннеры свисали с шарнирных талий и вздымались парусами на серых, золотых и синих корпусах. Окружавший их измученный воздух ревел от горячих восходящих потоков.
Над всеми возвышалась “Лупа Капиталина”, её громадные орудия изливали на повергнутый город разрушительные энергии. Несмотря на отсутствие взрывчатки в поражающих элементах кинетическая сила боеприпасов опустошала воссозданный город Дахана. В то время как “Амарок” рыскал среди развалин жилых блоков, выискивая вражеские цели для неожиданной атаки, не позволяя им исчезнуть в тенях пожаров, “Вилка” в одиночестве пробиралась через город и скрывалась, пока не подойдут более крупные собратья. Как только “Канис Ульфрика” или “Лупа Капиталина” приблизятся и защитники выдвинутся им навстречу, “Вилка” ударит из засады и отступит, прежде чем враг успеет контратаковать.
Дахан ехал по разбитой тренировочной арене на “Железном кулаке”, подключившись к механизмам управления и отдавая приказы БМП импульсами по нейронной сети с помощью кабелей из задней части шеи. Хотя боевые патроны звонко врезались в камни и рикошетили, а в воздухе шипели отражённые лазерные разряды, он не подвергался ни малейшей опасности. Встроенные в корпус транспорта преломляющие генераторы защищали “Железные кулак” от малейшей царапины. Куда бы ни посмотрел Дахан, повсюду имперские войска продвигались с безжалостной математической точностью, они стали оркестром смерти, а он их композитором.
Огонь и манёвр, дом за домом, его город смерти не смог эффективно остановить имперское наступление. Где одно подразделение атакующих оказывалось слабым, другое оказывалось сильным. Молот Гвардии и точно приложенная сила Адептус Механикус хорошо работали вместе.
Только одно подразделение не принимало участие в бою, но Дахан ожидал их появления в ближайшее время.
Рубежи падали один за другим и тактическая боеспособность города уменьшилась настолько, что Дахан больше не видел смысла продолжать. Он положил конец тренировке мысленным импульсом, и на потолке огромной учебной палубы зажглись ряды дуговых ламп. Запустились гигантские экстракторы, втягивая клубы дыма и аэрозольные частицы, чтобы выбросить их в кильватерном следе “Сперанцы”. Достаточно быстро обширное пространство очистилось от дыма и запахов, и эхо сражения начало стихать. Дахан направил “Железный кулак” по заваленной камнями и копиями имперских святых дороге. Немало сервиторов-дронов лежали под обломками, их изувеченные тела почернели от оружия кадианцев. Органика сгорела, а механические компоненты придётся чинить, прежде чем повторно освятить и пересадить другому дрону из плоти. Обонятельные чувства Дахана идентифицировали очищенную смесь прометия, а также выявили особые соединения окаменелых углеводородов и тонкий аромат целлюлозы, который обладал химическими признаками северной сосны Кадии.
К “Железному кулаку” приблизилось отделение кадианцев, и секутор узнал полковника. Частота дыхания командира полка оказалась значительно повышена, гораздо сильнее, чем у его солдат.
— Полковник Андерс, — произнёс Дахан, коротко уважительно кивнув. — И снова ваши люди превзошли мои ожидания.
