Он был до того накачан наркотиками, что глаза у него бешено вращались в орбитах, но тон ее голоса пробился сквозь дурман и дошел до него. Он перешел на скулеж.
— Вот, держи, — обратилась Ева к полицейскому. — Купи мне пепси.
— Есть, лейтенант.
Патрульный исполнил просьбу, не моргнув глазом, и Ева поняла, что о ее холодной войне известно всему департаменту.
— Что он сделал? — спросила она, кивнув на хнычущего попугая.
— Столкнул женщину с лестницы у себя в доме. Она пролетела два марша и больше не встала.
— Поскользнулась. Она поскользнулась. Меня там вообще не было. Я ее и знать-то не знал. Копы меня схватили и вытащили на улицу. Я в суд подам.
— Трое очевидцев, — сухо доложил патрульный, передавая ей банку пепси. — Сбежал с места преступления. Упал, слегка расшибся в ходе преследования.
— Кто ведет дело?
— Кармайкл.
Ева удовлетворенно кивнула.
— Спасибо.
Она ушла, направилась к одному из эскалаторов, ведущих в отдел Миры, а верещание обкуренного попугая возобновилось в полном объеме у нее за спиной.
Наверное, отдел Миры можно считать более пристойным, чем ее собственный, решила Ева. По крайней мере, здесь вряд ли встретишь накачанного дурью подозреваемого в убийстве, которого волокут на допрос. Здесь было тихо, господствовали спокойные, неяркие краски. И здесь было много закрытых дверей.
Дверь Миры была открыта, секретарша, охранявшая помещение по периметру, выглядела спокойной, и Ева решила, что ей не придется выворачиваться наизнанку, чтобы попасть на прием.
Мира заметила ее в открытую дверь.
— Ева! Заходите, заходите прямо сюда. Мне только нужно закончить кое-какую бумажную работу.
— Спасибо, что уделили мне время.
— К счастью, сегодня у меня есть немного свободного времени.
Как всегда, Мира выглядела элегантной и безупречно ухоженной, хотя как будто не приложила к этому никаких усилий. Она отращивала свои мягкие, собольего цвета волосы, и они завитками ложились на ее затылок. На ней был однотонный костюм-тройка цвета спелой сливы. На шее поблескивала серебряная цепочка, в ушах — маленькие серебряные колечки.
Она ласково улыбнулась. У нее было прелестное лицо с кроткими голубыми глазами, но Ева знала, что эти глаза способны заглянуть прямо в черепную коробку и увидеть любые секреты, таящиеся в мозгу.
— У вас нашлась минутка, чтобы заглянуть в отчеты?
— Я их прочла. Присядьте. Какой ужас, не правда ли? Какая жалость! Молодые, красивые, полные жизни и энтузиазма, и их жизни так внезапно оборвались. — Мира отодвинулась от стола. — Ведь они только-только начали жить.
— И уже закончили, — безжалостно отрезала Ева. — Хотелось бы знать: почему?
— Ответ на этот вопрос редко бывает однозначным, не правда ли? Что касается психологического портрета, — Мира заговорила деловым, официальным тоном, — вы наверняка не удивитесь, если я скажу, что я согласна с вашим заключением и с мнением патологоанатома: в обоих случаях действовала одна и та же рука. Скорее всего, мужчина, возраст от тридцати пяти до шестидесяти пяти. Он не импульсивен и действовал не ради острых ощущений. Он не изнасиловал ни одну из жертв, потому что это не стояло у него в повестке дня. И, похоже, он не отождествляет секс с властью и господством. Возможно, он состоит в сексуальной связи, в которой ему отведена роль подчиненного.
— Изнасилование требует времени, — добавила Ева. — Ему надо было успеть в срок и придерживаться приоритетов.
— И в этом я с вами соглашусь. Но изнасилование или угроза изнасилованием часто используются в садистских убийствах. Не реже, чем увечья. Здесь не было сексуального насилия, не было увечий, не было вандализма. Он пришел подготовленным, пришел с определенной целью. Он добился своей цели с помощью грубой силы и физических — а может быть, и эмоциональных — пыток. — Мира разложила на столе фотографии с места преступления. — Он связал их и тем самым поставил их под свой контроль, дал им почувствовать себя беспомощными. Снял изоленту с их ртов. Это подсказывает мне, что он хотел видеть их лица. По какой-то причине он в этом нуждался. Он хотел видеть их лица целиком, пока душил их.
— Гордился своей работой?
— Да. Он выполнил свою работу, он наслаждался своей силой и властью над ними. Поскольку он сумел одолеть мужчину таких лет и такого физического развития, как Байсон, нетрудно предположить, что он сам в хорошей форме. Для убийства он использовал то, что подвернулось под руку на месте: пояс от халата, веревку. Это свидетельствует о ясном уме и присутствии духа. Отсутствие ДНК на месте первого убийства указывает на то, что он принял меры предосторожности. Однако на месте второго убийства была найдена его ДНК, и это говорит о том, что он потерял самообладание, позволил чувствам взять верх.
— Потому что ему настучали по башке.
— Совершенно верно. — Мира невольно улыбнулась. — Байсон причинил ему боль, а он, видимо, не умеет держать удар и плохо реагирует на боль.
— Первичной мишенью была Копперфильд.
— И я не сообщила вам ничего такого, чего вы раньше не знали.
— Нет, но вы подтвердили мои выводы. Он пошел на крайние меры, не будучи доведенным до крайности. Он, безусловно, опасался их, опасался того, что они могут сделать, но на телах жертв, на месте преступления нет никаких следов паники убийцы. Он владел собой и продемонстрировал это своим жертвам и самому себе, когда душил их лицом к лицу. «Смотри, как я тебя убиваю, а я посмотрю, как ты умираешь», — задумчиво проговорила Ева.
— Да. И хотя он — в этом можно не сомневаться! — испытал волнующие ощущения во время первого Убийства, он настолько сохранил самообладание, что быстро переместился к месту второго убийства и закончил свою работу.
— Но он не профессионал. Слишком грязная работа для профессионала.
— И опять я с вами согласна, — кивнула Мира. — Но он был очень сосредоточен, целеустремлен и прекрасно подготовлен.
— Для этого достаточно развитого чувства самосохранения.
— Вполне. Следуя этому чувству, он, возможно, защищал себя, свои интересы или другого человека, который был ему дорог. Он был очень осторожен.
— Но он не настолько знаком с криминалистической экспертизой, чтобы сообразить, что мы сможем взять его ДНК со ссадин на костяшках пальцев Байсона.
— И тем не менее, — возразила Мира, — я считаю его человеком образованным, дисциплинированным и дотошным. Не сомневаюсь, что он уничтожил все, что изъял из обеих квартир, избавился от инструментов, при помощи которых проникал в квартиры. Буду очень удивлена, если окажется, что это не так. Если вам доведется его допрашивать в ходе вашего расследования, я полагаю, он охотно пойдет на контакт и проявит готовность к сотрудничеству. Если он был знаком с убитыми, он обязательно посетит заупокойную службу и будет демонстрировать все подобающие признаки скорби по безвременно ушедшим. Все детали своего поведения он тоже продумал заранее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
